Нейробиология здравого смысла. Правила выживания и процветания в мире, полном неопределенностей

Трудно представить страдания детей, родители которых следовали советам бывших авторитетов Университета Джонса Хопкинса. Когда Уотсон гарантировал, что сможет воспитать ребенка, который добьется успеха в любой профессии – будь то врач, артист или вор, он признавал, что выходит за рамки имеющихся в его распоряжении данных, или фактов, как он их называл[244]. К тому времени его уже уволили из университета, и он начал применять свои бихевиористические взгляды в одной из манхэттенских рекламных фирм. Несмотря на то что Уотсон оказался вне знакомой академической обстановки, он сохранил авторитет и влияние. Он создавал новые тренды, например перерыв на кофе, что резко увеличило потребление этого напитка. Но, оказавшись далеко от университетской науки, он перестал заботиться об эмпирическом подтверждении своих теорий, поэтому строгость его научных подходов к воспитанию детей пошла на убыль. К этому времени Джон Уотсон был исключен, но этот факт не смог уменьшить негативное воздействие на детей, которых воспитывали, руководствуясь его неверными принципами. Жизнь собственных детей этой пары, воспитанных в соответствии с бихевиористическими принципами, показала пагубную сущность этого подхода. Один из них, Джеймс Уотсон (Джимми), повзрослев, вспоминал, что убеждения родителей подорвали его способность правильно реагировать на человеческие эмоции, понизили самооценку и способствовали развитию эмоционального кризиса, а возможно, также стали причиной самоубийства брата[245]. Внучка Уотсона актриса Мариетта Хартли открыто писала о том, насколько сильно исповедуемые им принципы воспитания отравили и ее жизнь, и жизнь ее матери, дочери Уотсона от первого брака[246].

Когда я проанализировала работу Уотсона по воспитанию, мне стало очевидно, что его противоречивые опыты, а также изданные труды, можно назвать трагической ошибкой в истории психологии. Интересно, что и другие ранние бихевиористы не преуспели на этой ниве. Например, в 1940-х годах психолога Гарвардского университета Б. Ф. Скиннера критиковали за так называемую воздушную кроватку Скиннера, которая постоянно поддерживала для ребенка комфортную температуру, освобождая от необходимости носить теплую одежду и укрываться одеялом. Но стоит отметить, что негативных результатов у такого подхода было немного, о воздушных кроватках люди в основном отзывались положительно[247].

В отличие от уотсоновского искаженного взгляда на мозг ребенка Мария Монтессори придерживалась иного мнения о создании эффективной обучающей и воспитательной окружающей среды. Влияние Уотсона практически сошло на нет (возможное исключение – термин «тайм-аут»), в то время как идеи Монтессори по воспитанию детей, появившиеся за несколько лет до публикации работы Уотсона, все еще с жаром обсуждаются специалистами в области детского развития и образования. Практическим свидетельством ее влияния можно назвать не теряющую популярности образовательную систему Монтессори: свыше 5000 американских школ используют ее метод. Они формируют разновозрастные классы, подбирают специализированные учебные материалы, учитывающие темп усвоения и предпочтения воспитанников в выборе заданий, придают меньшее значение различным тестам и оценкам. В этой системе отсутствует пассивное построение контингенций, и дети сами выбирают когнитивный и эмпирический инвентарь[248].

Мария Монтессори родилась в 1870 году в итальянском городке Кьяравалле, она стала первой женщиной в Италии, получившей медицинскую степень по нейропатологии. Работая с детьми, страдающими психическими заболеваниями, Монтессори убедилась в том, что и у них есть определенные потребности и желания, соответствующие их уровню развития. Она поставила себе цель помочь этим детям удовлетворить свои потребности, при этом она постаралась извлечь максимальную пользу из такого воспитательного опыта. В то время как другие, вероятно, предпочли бы отправить таких психически нестабильных детей в детские дома и сосредоточиться на развитии здоровых ребятишек, Монтессори прислушалась к таким детям и стала учиться у них, задаваясь вопросом: как можно выстроить ассортимент их поведенческих контингенций? Наблюдая за ними, она отмечала, как они с помощью рук и сенсорных систем исследуют свое довольно ограниченное окружающее пространство, и всерьез заинтересовалась сенсорной стимуляцией. Возможно, их мозг нуждался в большей стимуляции такого типа[249].