Нейробиология здравого смысла. Правила выживания и процветания в мире, полном неопределенностей

В этой книге я восхваляю бихевиоризм, но с определенной осторожностью отношусь к некоторым теориям, которые поддерживал Дж. Б. Уотсон, известный пионер этого направления в рамках психологии. Как я уже упоминала во второй главе, выявление психологами сути бихевиористических перспектив представляло большой интерес, поскольку они смогли понять и оценить значимость физических и эмоциональных реакций. Нет сомнения, что вклад бихевиористов-первопроходцев – Павлова, Уотсона, Скиннера и других – оказал огромное влияние на психологию как науку и развивающуюся нейронауку. Однако идеи Уотсона об уходе за детьми и их воспитании определенно не вписываются в эту категорию. Хотя я семнадцать лет была заведующей кафедрой факультета психологии и всегда с уважением относилась к принципам бихевиоризма, я бы не «поставила зачет» этим знаменитым психологам по предмету «Понимание родительских реакций».

Когда Уотсон работал в Университете Джонса Хопкинса, он прославился опытами с младенцами, у которых он фиксировал рефлексы и реакции на различные раздражители. Он исследовал младенцев, которым было всего лишь несколько дней от роду, и заставлял их висеть на перекладине, чтобы определить, сколько они продержатся. В 1920 году Уотсон предложил президенту университета выделить ему «лабораторию», в которой он мог бы выращивать детей от рождения до трех лет[241]. В своей, как потом выяснится, последней официальной «научной публикации» он с гордостью описывал, как вместе со своей молодой протеже Розали Рейнер проводил опыты с девятимесячным младенцем, известным как Малыш Альберт. Заметив, что малыш совершенно не боится белой крысы, они, сопровождая ее появление чрезвычайно громким шумом, смогли выработать у ребенка «условно-рефлекторный страх». После нескольких опытов по связыванию контингенций раздражитель-реакция, Малыша Альберта вовсе не радовало появление крысы. Более того, его страх распространился и на другие окружающие объекты, в данном случае на белых кроликов. Что ж, господина Уотсона и госпожу Рейнер можно было поздравить с тем, что они успешно сформировали условно-рефлекторную реакцию страха у беспомощного малыша[242].

Перечитав знаменитую статью Уотсона и Рейнер, в которой они описывали этот эксперимент, я задумалась, насколько же он не соответствует общепринятым стандартам. Во-первых, они проводили опыт только с одним участником, во-вторых, применение тактики «закрепления реакции» при снижении уровня страха никак не соответствует методологическим идеалам. Если попробовать забыть об этическом аспекте эксперимента, за такую работу мой студент в лучшем случае получил бы замечание за незавершенность работы и отсутствие надлежащей экспериментальной точности. Кроме того, Уотсон и Рейнер не потрудились «расформировать» у Малыша Альберта эту реакцию, чтобы снизить уровень условно-рефлекторного страха. Как мы теперь знаем, нельзя исключить, что этот опыт мог оказать влияние на всю его дальнейшую жизнь. Ситуация осложнилась тем, что во время проведения этого эксперимента Уотсон завел роман со своей студенткой Розали, которая была вдвое моложе его. Возникший в результате скандал закончился увольнением Уотсона, и он больше никогда не работал ни в одном учебном заведении. Позднее юная Розали, так и не завершившая учебу в Университете Джонса Хопкинса, вышла замуж за Уотсона.

В своей книге «Психологический уход за ребенком», вышедшей в 1928 году, Уотсон не советовал баловать ребенка «слащавым и сентиментальным» поведением. Это полностью противоречит тому, что мы с тех пор узнали, изучая психологию детей из сиротских приютов. Уотсон утверждал, что детей нужно растить в «сменных» семьях и даже заявлял, что жизнь в традиционной семье пагубно влияет на развитие индивидуальности и независимости ребенка. Далее следовали и вовсе шокирующие советы: «Никогда не обнимайте и не целуйте детей, никогда не сажайте на колени. Если необходимо, поцелуйте раз в лоб, когда они пожелают вам спокойной ночи. Утром пожимайте им руки. Погладьте по головке, если они исключительно хорошо выполнили работу или решили трудную задачу. Когда возникнет соблазн приласкать ребенка, вспомните, что материнская любовь – опасный инструмент. Инструмент, который может нанести незаживающую рану, что сделает младенчество и раннее детство несчастливым, а подростковый возраст превратит в кошмар. Инструмент, который может разрушить профессиональное будущее вашего взрослого сына или дочери и шансы на счастливую семейную жизнь»[243]. Все это полностью противоречило работе Гарри Харлоу, о которой мы говорили во второй главе. Данные этого исследователя, полученные при изучении поведения детенышей макак-резусов, показали, что тактильные контакты для них чрезвычайно важны.