Неизведанное тело. Удивительные истории о том, как работает наш организм

Мы вышли на поляну среди деревьев, и я увидел вдалеке одинокий бревенчатый домик, в окне которого горел свет, а из трубы валил дым. Друзья Тони и Вани уже приехали на лыжах и начали обогревать дом. Где-то в перерыве между огнем, который они развели в печке, и объятиями и приветствиями от совершенно незнакомых людей я почувствовал облегчение от того, что снова оказался в тепле и все мои пальцы были целы.

В домике было четыре небольших комнаты, расположенных кольцом вокруг дровяной печи, которая занимала всю центральную часть. Печка

представляла собой кирпичный куб высотой с меня, такой же глубины и ширины, с небольшим отверстием со стороны кухни для подкидывания дров, и служила единственным источником тепла в доме. Проснувшись на следующее утро, еще лежа в кровати, я увидел Тоню.

Она разводила огонь, а на голове у нее был ярко-красный платок. Я наблюдал, как она длинной деревянной лопаткой кладет бледные сосновые дрова в закопченное отверстие в печи. Она засунула горящую газету под сооруженную ею решетку, и та быстро загорелась и заискрилась тем же цветом, что и ее головной убор. Живительное тепло прорывалось из тусклых, безжизненных оттенков дерева.

Огонь, который развела Тоня, поддерживался в течение дня, а тепло от него исходило из центра дома в окружающие комнаты, просачиваясь в каждый уголок. Печка обогревала даже короткий темный коридор, ведущий к далекой входной двери – «пальцам» дома. Эти традиционные печи сконструированы таким образом, чтобы получать все возможное тепло из горящих дров. Кроме того, она создавала уют и обеспечивала тепло в доме, несмотря на то что температура на улице опускалась до тридцати семи градусов. Печка была расположена по центру, будто в знак почтения теплу в царстве мерзлоты и хрупкости человеческой жизни и конечностей (особенно пальцев) при экстремально низких температурах.

После завтрака я отправился исследовать ландшафт вокруг домика на беговых лыжах. Было холоднее, чем в Санкт-Петербурге, и, несмотря на вчерашний комфорт в ночном лесу, вскоре после выхода из дома у меня начали болеть пальцы рук и ног.

Я испробовал все известные мне приемы, чтобы разогреть их. Я вспомнил старое изречение о том, что нужно надевать шапку на голову, когда холодно ногам, но даже самая большая, до смешного громоздкая шапка-ушанка, позаимствованная у Вани, не помогала удержать тепло. Меховые уши шапки защищали мои нежные уши от ветра, но никак не согревали пальцы ног. Я пытался энергично переминаться с ноги на ногу и стучать онемевшими пальцами о камни и деревья вдоль тропы, чтобы вернуть в них тепло. Поначалу, когда пальцы только слегка онемели, несколько хороших ударов ненадолго помогали, но, когда холод пробрался в ботинки, это стало бесполезно. Я проигрывал борьбу за тепло и комфорт своих пальцев всепоглощающему русскому холоду, хотя удары ногами были хорошим способом выплеснуть недовольство.

Я поспешил назад в домик. Пальцы ног у меня одновременно онемели и пульсировали от боли. Вдоль тропинки были разбросаны березы, напоминавшие мне человеческие тела: белый вертикальный ствол был похож на позвоночник, от которого отходили тонкие ветви-конечности. Большие сучья заканчивались крошечными веточками, полностью покрытыми льдом и снегом. Сквозь полупрозрачный лед я видел почки на концах ветвей деревьев и знал, что, хотя сейчас они замерзли, весной они все равно набухнут и распустятся листья, как будто зимы и не было.

Я завидовал деревьям. Несмотря на свои замерзшие конечности, насмехающиеся надо мной березы стояли спокойно и молчаливо, в то время как меня уже сводила с ума атака холода на кончики собственного тела – ответвляющиеся от рук и ног пальцы. Если бы мои пальцы тоже покрылись льдом, они бы точно не уцелели. По сравнению с упругостью древесной плоти мое собственное тело казалось ужасно хрупким.

Я раздумывал, не связаны ли мои страдания с дешевой зимней одеждой, привезенной из Штатов. Перед отъездом родственник подарил мне вязаные перчатки, которые выглядели теплыми, но вовсе не оказались такими по приезде в Россию. Ветер легко проникал сквозь свободную вязку и морозил руки. Мои ботинки также быстро доказали свою несостоятельность в условиях российского холода. Или проблема заключалась в моем теле? Я думал: может, у меня плохое кровообращение и мое тело просто не в состоянии переносить такую холодную погоду? Вернувшись в домик, я прижал руки к разогретой печке. Мои пальцы начали оттаивать, и боль от согревания была мучительной, гораздо хуже, чем от холода. Я был в отчаянии, вспоминая, как жарко было моим пальцам тогда в лесу. Я знал, что этого комфорта реально достичь, но все же решил держаться поближе к дому каждый раз, когда отваживался выйти на улицу, чтобы в случае необходимости быстро вернуться в согревающее убежище. Это был единственный способ защитить мои многострадальные пальцы от бесконечного неумолимого холода.