Неизвестная Россия. История, которая вас удивит

В XVIII веке демократию считали оправданной в Соединенных провинциях Нидерландов, Швейцарии, Венеции, Генуи, Лукке, Рагузе и некоторых немецких городах. Все эти государства занимались прежде всего торговлей. Древняя история будто бы доказывала, что такие государства могли достичь процветания, проводя исключительно политику мира и умеренности. Екатерина, как и большинство ученых ее времени, считала, что эти страны могли занимать только второстепенные позиции на международной арене. Они руководствовались соображениями выгоды, но не славы, а потому всегда стремились к поддержанию status quo. Французский писатель Шарль Сорель говорил, что республикам угрожают соседи, сами они не страшны никому. Екатерину такая участь совершенно не привлекала.

Поэтому внутри России императрица бдительно следила за тем, чтобы ее правительственное сословие – дворянство – коммерцией не занималось. Оно должно всецело подчинить себя государственному служению, а не личной корысти. В этой позиции Екатерины можно усмотреть разное. С одной стороны, мы видим признаки нынешнего постулата о недопустимости сращивания бизнеса и власти, вроде бы вполне «прогрессивного». Получается даже, что Екатерина действует вопреки логике марксизма: она вовсе не служит «своему классу» – дворянству, ущемляя его экономические интересы, а констатирует наличие некоего государственного класса с особой миссией и тем самым предвосхищает современные представления о месте бюрократии и шире – элиты в жизни общества. С другой стороны, императрица вроде бы проповедует старорежимные идеи о сословном делении общества. Правда, она их трактует не так «реакционно», как мы могли бы вообразить.

Вслед за Монтескье Екатерина не принимает идеи равенства как отказа от сословной иерархии. Ей кажется, что равенство – это враг соревновательности. Без желания отличиться не может быть чести, доблести и стремления выделиться, а без них не получится и великого государства. Еще в «Наказе» 1767 года она называет дворянство «нарицанием в чести» и всячески противится стремлению своей знати закрыть доступ в сословие неблагородным элементам, прежде всего купцам и чиновникам. Для императрицы привилегии дворянства – не подарок судьбы, не данность, а следствие службы, награда в конкурентной борьбе за право быть наверху. Должны ли мы считать эту точку зрения снова «феодально-сословной» или речь идет скорее о современной концепции меритократии – власти лучших? Независимо от ответа на этот и другие риторические вопросы, разумнее не разбрасываться ярлыками, часто анахроническими, а понять, на каком основании императрица и самодержица Всероссийская приписывала себе «душу республиканки». И в чем она проявилась, кроме захвата власти волею «народа» и убийства мужа-тирана?

Писать на шкуре своих подданных

Как часто случается в жизни, маленькая бытовая деталь сразу дает понять глубину совершенной Екатериной революции. Помните, императрица любила нюхать табак и, очевидно, бравировала этой неженской привычкой. Важно, что щепотку табака она брала всегда только левой рукой. Правая рука монарха предназначалась для поцелуя – установленного этикетом приветствия государыни. Зная, что не все любят запах табака, Екатерина не хотела принуждать людей, стоящих ниже себя, испытывать дискомфорт. И это в стране, где царь Петр еще недавно лично бил палкой своих вельмож и вырывал им зубы из одного мальчишеского любопытства. Подумаешь, какие цацы, запах табака им не нравится! Да, цацы, – полагала Екатерина. Кстати, для знакомых у нее было припасено особое приветствие, которое выглядит чуть менее феодально, чем лобызание руки. При поцелуе она слегка пожимала пальцы приветствующего ее гостя и тем самым непринужденно стирала разделяющую их границу.