Неизвестный Рузвельт. Нужен новый курс!

В «беседе у камелька» 29 декабря ФДР бесхитростно заявил, что ленд-лиз нужен, так как вооружение будет более полезно для обороны США «в руках Англии, чем на складах здесь». В послание от 6 января он включил куда более возвышенные мысли: США стремятся обеспечить во всем мире четыре «основные свободы для человека»: свободу слова, свободу вероисповедания, свободу от нужды, свободу от страха.

Экскурс в мессианском духе был предложен самим президентом. Когда он в своей обычной манере произнес, обращаясь к стенографистке: «Дороти, запиши закон!» – и продиктовал яркий абзац, постоянное повторение «во всем мире» резало слух.

– Но это затрагивает порядочную территорию, господин президент, – заметил Гопкинс. – Я не знаю, насколько американцы озабочены положением населения Явы.

– Боюсь, Гарри, что в один прекрасный день они будут вынуждены сделать это. Мир становится таким крошечным, что жители Явы становятся нашими соседями, – невозмутимо ответил президент.

Прослышав о ленд-лизе, руководители «изоляционистов» пришли в крайнее бешенство. Особенно отличился сенатор Б. Уиллер. Назвав предложение Рузвельта «идиотским», он в речи по радио утверждал, что президент требует от конгресса «нарушить международное право», а «программа ленд-лиза – ААА «нового курса» в области внешней политики – перепахать (plow under) каждого четвертого американского юношу».

Рузвельт на пресс-конференции 14 января объявил выступление Уиллера «самым лживым, самым подлым, самым антипатриотичным. Можете процитировать мои слова – это самое подлое публичное заявление за всю жизнь моего поколения»35. Такая словесная увертюра открыла трудное прохождение законопроекта через конгресс.

В начале января Рузвельт направил в Англию Гопкинса, а по наущению Стефенсона попросил и У. Уилки посетить Лондон. Он согласился. Накануне отъезда Уилки зашел в Белый дом. Президент постарался принять его должным образом. «Окинув взглядом свой кабинет, – пишет Шервуд, – он заметил, что на его столе не было бумаг. Повернувшись к нам, он попросил нас дать ему кипу бумаг из корзины, стоявшей в другом конце той же комнаты. Мы спросили: «Какие именно бумаги вам нужны, господин президент?»

«Да это неважно, – ответил Рузвельт, – мне просто нужны бумаги на письменном столе, чтобы у меня был очень деловой вид, когда войдет Уилки»36.

Рузвельт вручил Уилки послание Черчиллю – набросал на листке из именного президентского блокнота строки Лонгфелло:

Плыви вперед, корабль державный!

Плыви, союз могучий, славный!

Связав навек с твоей судьбой И страх и веру, род людской Следит с надеждой за тобой!

Черчилль 9 февраля огласил при большом стечении народа «послание» Рузвельта и воскликнул: «Нам не нужны доблестные армии, которые ныне формируются в США… Я отвечаю… этому великому человеку… дайте нам инструменты – и мы покончим с делом».

Вскоре в Соединенные Штаты был направлен английский посол Галифакс, преемник умершего Лотиана. Посол прибыл на новейшем английском линкоре. Рузвельт вышел в море встретить его также на линкоре новейшей постройки. То было внушительное зрелище. В штате Белого дома посмеивались – за высокой целью близко знавшие Рузвельта рассмотрели его желание человека, по-мальчишески влюбленного в море, получше ознакомиться с кораблем.

Тем временем билль о ленд-лизе подвергался скрупулезному изучению и мучительным испытаниям в комитетах и палатах конгресса, а за стенами Капитолия неистовствовала газетная буря. Противники Рузвельта указывали, что принятие и применение закона вовлечет Соединенные Штаты в войну, обернется дальнейшим ростом президентской власти внутри страны. Схема ленд-лиза – поддерживать других, оставаясь в стороне, – атаковывалась и по моральным соображениям. В комитете палаты представителей состоялся примечательный диалог между конгрессменом и военным министром Г. Стимсоном.

«Вопрос. Спрашиваю в лоб: если Англия – наша первая линия обороны, вы стоите за вступление в войну?

Стимсон. Я за помощь Англии, чтобы поддержать ее флот. В настоящее время она ведет войну и тем самым способствует защите Северной Атлантики, в чем мы жизненно заинтересованы.

Вопрос. Разве мы не ведем себя довольно трусливо – Англия воюет за нас, а мы не хотим участвовать в войне?

Ответ. Я не собираюсь вступать в спор такого рода. Закон не предусматривает это…»37

Нет, именно предусматривал! И выступления сторонников закона в конгрессе показали, что они отлично понимали его цели. Сенатор К. Пеппер: «Спрашивают, почему мы не объявляем войну Гитлеру? Отвечаем: «Потому что мы не идем на это, а если пойдем, то в момент, который мы сами изберем»«. Конгрессмен В. Поаг: нужно принять закон, «чтобы потом не говорили, что мы не хотели использовать американские деньги и военные материалы сейчас, чтобы спасти жизни американцев позднее». Конгрессмен С. Янг: «Промышленная мощь Америки, которая придет на помощь английским людским ресурсам, позволит Англии избежать поражения без. пот ери хоть одного американского солдата… а тогда придет черед Америки выступить лидером и указать путь».