Неожиданная правда о животных. Муравей-тунеядец, влюбленный бегемот, феминистка гиена и другие дикие истории из дикой природы

Теперь от одного из самых уважаемых членов животного царства, восхваляемого там и тут за деятельную жизнь, мы обратимся к его полной противоположности – к существу, вечно порицаемому за леность. В следующей главе мы встретимся с ленивцем – отцом-основателем моего зверинца неверно понятых – и узнаем, что принесло самому неторопливому млекопитающему на свете такой успех.

Ленивец

Ленивцы – деградировавший биологический вид, возможно, единственный, к которому природа была немилостива[136].

Граф де Бюффон. Естественная история (Histoire Naturelle), 1749

Подотряд Folivora (Листоядные)

Есть выражение: «Что скрыто в твоем имени?» Немало, если оно – синоним смертного греха [137].

Бедный старина ленивец был обречен с того момента, как его обвинили в одном из самых тяжких прегрешений, а это кому угодно может нанести сокрушительный удар по репутации. Но даже до того, как ленивец получил свое печально известное клеймо, его непостижимую природу описывали в самых крепких выражениях, когда-либо обрушивавшихся на животных. Это совсем уж нечестно по отношению к животному, которое ничем не докучает человеку. Тихий пацифист-вегетарианец – и к тому же настоящий обниматель деревьев! [138] – просто пытается спокойно жить в лесах Центральной и Южной Америки.

Первым среди недругов ленивца был испанский рыцарь Гонсало Фернандес де Овьедо-и-Вальдес. Он провел несколько лет, исследуя Новый Свет, а потом гораздо больше времени – документируя свои открытия в пространной пятидесятитомной энциклопедии, которую опубликовал в 1526 году. Наука естественная история была еще на той стадии, когда факты тесно переплетались с религией и мифами, но у Овьедо интерес к животному царству, похоже, определялся его желудком.

Тапира он назвал «хорошей едой», добавив довольно неубедительный гастрономический штрих: «А ноги вкусны, если варить их двадцать четыре часа»[139]. К ленивцу он отнесся с меньшим одобрением, описав его как «самое глупое животное, какое только можно найти во всем мире»[140]. Несклонный выбирать выражения (а в данном случае еще и говорить правду), Овьедо описал ленивца, преувеличив апатичность и вялость его натуры: «Такой неуклюжий и медлительный в движении, что ему требуется целый день, чтобы пройти пятьдесят шагов. – И злобно добавил: – Ни угрозами, ни побоями, ни тычками его не заставишь двигаться быстрее, чем он привык»[141].

Враки Овьедо о вялости ленивца прошли, как по испорченному телефону, через множество рассказов путешественников. Когда в 1676 году великий пират и краснобай Уильям Дампир тоже собрался написать о ленивце, движение того замедлилось практически до полной остановки. «Продвижение на 7 сантиметров занимает у них восемь или девять минут, – указывал с мнимой точностью Дампир. – Даже порка не может заставить их ускорить шаг; я пытался стегать их, но они кажутся нечувствительными, и их нельзя ни напугать, ни побудить двигаться быстрее»[142]. Право же, Дампир и Овьедо стоили друг друга.

Я провела много часов, наблюдая за ленивцами, и могу подтвердить, что они гипнотически медлительны, двигаются, будто они в клею или на клею. Их средняя скорость – неторопливые 0,3 км/ч, что вряд ли составит конкуренцию даже черепахе, но все-таки она не настолько мала, как указывают Овьедо или Дампир. Я видела, как ленивец при должной мотивации забирался на дерево с удивительным проворством. Но он физически не способен передвигаться со скоростью быстрее 1,5 км/ч, потому что его мышцы сконструированы для медленной работы – примерно в пятнадцать раз медленнее, чем у млекопитающего того же размера вроде домашней кошки.

Наблюдать за ними на деревьях все равно что смотреть «Лебединое озеро» в замедленном режиме; они делают пируэты, раскачиваются и свешиваются с изяществом и самоконтролем мастера китайской каллиграфии. Но, если перевернуть ленивца в «правильное» положение, гравитация лишит их всех достоинств. Конечности распластаются по земле, и ленивцы будут вынуждены плестись вперед, подтягиваясь на когтях, похожие на альпинистов на плоской скале. Такой непростой способ передвижения стал главной причиной пренебрежительного отношения к ним старых натуралистов: они наблюдали животное вверх тормашками, то есть ногами вниз.

«Они четвероногие, – объявил Овьедо в одном из редких у него наукообразных пассажей, – и на каждой маленькой ступне у них четыре длинных когтя, соединенных между собой перепонкой, как у птиц». К сведению: нет такого животного, как четырехпалый ленивец, не говоря уж о щеголяющем перепончатыми когтями, но пусть такие технические подробности не помешают нам дочитать рассказ храброго рыцаря до конца. «Но ни когти, ни ноги не могут поддерживать это животное. Ноги его так малы, а тело столь тяжело, что животное почти волочит брюхо по земле»[143].