Неожиданная правда о животных. Муравей-тунеядец, влюбленный бегемот, феминистка гиена и другие дикие истории из дикой природы

Для тех, кто, как и я, скорбит об этих величественных зверях, есть надежда. Фольклор амазонских племен повествует о чудовище под названием мапингуари – оно выше человека, с густым свалявшимся мехом, испускает зловоние и бродит в самых глухих джунглях.

Может ли в этой легенде отражаться потерянная группа гигантских наземных ленивцев, блуждающих в самых отдаленных уголках Амазонии? Мне нравится так думать.

Ленивцы обитают на планете примерно 60 миллионов лет, они сумели пережить как саблезубого тигра, так и мамонта благодаря скрытному образу жизни. Из полудесятка видов сегодня под угрозой исчезновения находятся только карликовые и ошейниковые ленивцы. Это неплохо для ленивого неудачника и значительно лучше, чем для других, более броских млекопитающих сравнимого размера, вроде оцелота или некоторых паукообразных обезьян. В одном научном обзоре 1970-х годов даже было установлено, что ленивцы составляют наиболее многочисленную группу крупных млекопитающих[159] и почти четверть биомассы всех млекопитающих: в переводе со сложного биологического языка это означает, что, если уж смотреть высокомерно на какое-нибудь животное, то на другое.

«Они всегда выживают», – заверила меня британская исследовательница ленивцев Бекки Клифф. И главный секрет их выживания кроется в их ленивой натуре.

Существование ленивцев вверх тормашками не требует использования мышц-разгибателей для удержания конечностей в выпрямленном состоянии. Если их перевернуть спиной вверх, то гравитация лишит их всех преимуществ. Именно поэтому ленивец, пересекающий дорогу в Коста-Рике, выглядит так, будто его уже переехала машина

Я познакомилась с Бекки во время работы над документальным фильмом о приюте для ленивцев в Коста-Рике, где она работала. Ленивцы, может, и выживают, но они плохо переходят дорогу и не понимают, что такое высоковольтные линии электропередачи, которые теперь протянулись и в их доме – джунглях. Пострадавших взрослых и осиротевших детенышей приносят в приют, где о них заботится Джуди Авей-Арройо, считающая себя заклинательницей ленивцев и придерживающаяся неортодоксальных взглядов на уход за дикими животными. Она одевает больных детенышей в специальные пижамки, изготовленные из спортивных носков, и носит любимую ленивицу по имени Лютик (Buttercup, Джуди зовет ее дочкой) в плетеном висячем кресле. Работа Бекки заключается в том, чтобы добавить научный подход ко всей этой сентиментальности.

«Люди как будто не хотят знать правду о ленивцах. Есть что-то привлекательное в том, чтобы считать их ленивыми и глупыми, – говорит Бекки. – Ученых расстраивает такое изображение ленивцев, потому что мы знаем, что это неправда».

Бекки намеревается развенчать многие мифы, окружающие ленивца, с помощью здравого научного смысла и экспериментальных наблюдений. Она считает, что ключ к пониманию ленивости ленивца лежит в его желудке.

Конкистадор Овьедо думал, что ленивцы «питаются воздухом»[160], но на деле они едят почти одни только листья, а ведь многие растения эволюционировали, чтобы стать жесткими и часто довольно ядовитыми, почти несъедобными. Секретное оружие ленивца – в сражении между листоедами и листвой: его вместительное брюхо – огромный многокамерный желудок, очень похожий на коровий. Но ленивцы не жвачные животные и не жуют жвачку (отрыгивать пищевой комок, когда свисаешь вверх ногами с дерева, – та еще задача). Жевание как таковое – тоже не самое сильное место ленивца, поскольку у трехпалых представителей даже нет передних зубов, а задние похожи на колышки [161]. Поэтому в желудок ленивца попадают лишь слегка пожеванные листья, которые могут измельчиться только с помощью дружественных кишечных бактерий в ходе длительного процесса.

Точную продолжительность этого пищеварительного марафона исследовал в 1970-х годах американский ученый по имени Джин Монтгомери. Монтгомери поставил себе задачу скормить ленивцу то, что тот не сможет переварить, а именно стеклянные бусины, и замерял, сколько времени займет их прохождение по пищеварительному тракту, прежде чем они снова увидят свет. Монтгомери ждал. И ждал. И ждал. И, когда он уже решил, что потерял бусины навсегда, они вышли-таки – спустя полных пятьдесят дней от начала путешествия.

Когда Бекки решила повторить опыт Монтгомери, вместо стеклянных бусин она использовала красный пищевой краситель. Она опасалась, что бусины могли искажать результаты, застревая в организме и этим «удлиняя время задержки» («вот черт!»). Тем не менее она в основном подтвердила результаты Монтгомери, найдя, что у ленивцев одно из самых медленных пищеварений среди млекопитающих.