Неожиданная правда о животных. Муравей-тунеядец, влюбленный бегемот, феминистка гиена и другие дикие истории из дикой природы

Испанский конкистадор Овьедо поспешил осудить ленивцев, найденных им в Южной Америке. Хочу особо отметить его художественные умения. Я повидала немало сомнительных изображений ленивцев, но этот шедевр, намазюканный на страницах его энциклопедии XVI века, говоря его же словами, «самая глупая картинка, какую можно найти в мире»

Ленивцы действительно четвероногие – единственные в мире перевернутые четвероногие. Они эволюционно приспособлены цепляться и висеть на деревьях, как живые мохнатые гамаки. В результате они почти не нуждаются в поддерживающих тело на весу мышцах-разгибателях, как наш трицепс, которые выпрямляют и вытягивают конечности. Вместо этого они обходятся почти одними только мышцами-сгибателями, как наш бицепс, которые подтягивают их по ветвям. Такое необычное строение требует вдвое меньше мышечной массы, чем необходимо для поддержания тела в вертикальном положении, а это означает, что ленивцы могут подолгу висеть, почти не тратя энергии. Это также придает им удивительную силу и ловкость. Они могут держаться за вертикальный ствол одними задними конечностями. Они также могут отклоняться назад на 90°, отпустив передние лапы, – трюк, про который один изучавший ленивцев ученый сказал, что, будь это человек, его можно было бы показывать в цирке[144].

Овьедо, вероятно, никогда не видел ленивцев на деревьях. Скорее всего, их добывали туземцы и приносили испанскому рыцарю в деревню для осмотра. В этой совершенно неестественной ситуации ленивцы выглядели жалко ползающими по земле, словно умирающий от жажды в поисках воды. Поэтому Овьедо и заключил: «Они не ядовиты и безвредны, просто-напросто это совершенно тупые и бесполезные, ненужные человеку твари» [145][146].

Звучит грубо, но, по крайней мере, в тот исторический период ленивца меньше поносили, зато давали ему саркастические клички. Испанцы насмешливо называли его perico ligero (буквально «этакий шустрик»). Другие, например британский священник Эдвард Топселл в своем путеводителе по животному миру XVII века, именовали это «сильно изуродованное животное» арктопитекусом, то есть «медведеобезьяной»[147].

Христианская церковь уже начала сеять в умах идею смертных грехов – набора фатальных для души пороков, разработанных для контроля над обществом, но лень, то есть уклонение от духовных и физических трудов, еще не была включена в этот список. Только в XVII веке, после многих лет препирательств, святейшие авторитеты окончательно определили заветную семерку. Лень обосновалась на четвертом месте, вдохновив католиков-первопроходцев на создание новой прилипчивой клички для чужеземного создания. И, как только ленивца стали ассоциировать с грехом, шансов на сочувственное понимание оригинальной биологии этого животного не осталось [148].

Нарастающий поток брани, пожалуй, достиг своего апогея в высказываниях французского аристократа Жоржа-Луи Леклерка, графа де Бюффона. Составляя первое научное описание ленивца для своей энциклопедии «Естественная история», он не стеснялся в выражениях: «Ленивцы ни больше ни меньше величайшая ошибка природы… Они медлительны, чрезвычайно глупы, и жизнь для них – сплошная мука. Все это – результат странного строения существа, лишенного милости природы и демонстрирующего нам образец врожденного убожества» [149]. Ленивец, по мнению графа, был самой низшей формой животного существования. «Одним недостатком больше – и они не смогли бы существовать вовсе»[150].

Бюффон писал за сотню лет до того, как Дарвин издал «Происхождение видов». Тем не менее графа считают предтечей Дарвина, и многие, включая выдающегося эволюциониста Эрнста Майра, приписывают ему введение в научный оборот идеи эволюции [151]. Омерзительный ленивец, по мнению Бюффона, как-то избежал положительных влияний, которые преобразовывали остальных животных в сторону их совершенства. «Все эти обстоятельства вопиют об их ущербности и вызывают в нашей памяти те несовершенные наброски Природы, которые, едва имея силу для существования, оставались в мире лишь ненадолго, а потом стирались из списка живых существ»[152].

Бюффон был самым уважаемым натуралистом своего времени, а его энциклопедия – всемирным бестселлером. Жребий был брошен. Участь ленивца как ошибки эволюции была решена.

Не секрет, что я неравнодушна к ленивцам. Я нахожу их чудной образ жизни совершенно очаровательным. Но меня как основателя Общества ценителей ленивцев часто просят объяснить, как такое явно ущербное существо могло пройти суровый естественный отбор, безжалостно искореняющий слабых [153]. Обычно я призываю на помощь все свое самообладание и объясняю, что ленивцы – неплохо существующая группа животных: шесть современных видов, составляющих два рода, пусть и с унизительными названиями Choloepus («хромоногий»)[154] и Bradypus («медленноногий»).