Неожиданная правда о животных. Муравей-тунеядец, влюбленный бегемот, феминистка гиена и другие дикие истории из дикой природы

Разные части летучих мышей часто использовались в колдовстве. Шекспировские ведьмы из «Макбета» использовали в своем знаменитом заклинании «шерсть летучих мышей» [273][274], но они не следовали обычному рецепту; кровь летучих мышей была многолетним фаворитом любой подлинной подражательницы колдуньям. Она также являлась ключевым ингредиентом в «колдовской мази»[275], которая, как говорили, не давала ведьмам врезаться в предметы при полете на помеле. Несмотря на популярность этого зелья с XV по XVIII век, видимо, ни одна женщина так и не оторвалась от земли, а тем более не носилась в ночи, как летучая мышь. Прочие ингредиенты мази, такие как белладонна, могли вызывать у некоторых дам ощущение полета за счет психотропных эффектов.

Науке понадобилось много времени, чтобы понять источник якобы сверхъестественных способностей летучих мышей. Не все они эхолоцируют; большинство крупных фруктоядных крыланов пользуются зрением для ориентирования, как нормальные млекопитающие. Те же, кто эхолоцирует, формируют сложную звуковую карту местности, слушая эхо своих криков и определяя расстояние по физическим параметрам звуковых волн, отраженных от окружающих предметов. Достаточно заумно, но понимание этого пришло к ученым не сразу, поскольку летучие мыши вроде бы молчат. На самом деле они летают с криками децибел этак на двадцать громче, чем колонки на концерте Black Sabbath (посрамляя таким образом музыкальное мастерство знаменитого лидера группы, пожирателя летучих мышей Оззи Осборна [276]). Просто высокочастотные писки летучих мышей почти полностью выходят за диапазон воспринимаемых человеком звуков, а потому не слышны нам.

Только в 1930-х годах, когда биолог из Гарварда Дональд Гриффин вместе с инженером построил специальный детектор звуков, мы смогли подслушать беззвучные вопли летучих мышей, и представление об их сверхъестественном «шестом чувстве»[277] наконец ушло в прошлое. Это был великий, хотя и запоздалый прорыв для летучих мышей, поскольку скрытные рукокрылые изрядно пострадали более чем за сто лет мучений при попытках выяснить секреты их биолокации.

Их испытания начались в XVIII веке с итальянского католического священника, обладавшего ненасытным любопытством, острыми ножницами и биографией, которая читается как сочинение садиста от биологии. Ладзаро Спалланцани отрезал головы семистам улиткам, чтобы узнать, будут ли они регенерировать (он утверждал, что могут), и заставлял уток глотать полые стеклянные бусины, чтобы разобраться с дробящим действием их мускульных желудков. Он также был первым человеком, который реанимировал странный неубиваемый микроорганизм, тихоходку, единственное животное, которое выдерживает (помимо любознательности Спалланцани) замораживание, радиацию и космический вакуум. С таким большим интересом к вскрытию и воскрешению, возможно, неудивительно, что он искал прикрытия в церкви. Церковь помогала финансировать его экспериментальные усилия, а также до некоторой степени отпускала ему грехи.

В 1793 году, когда ему было 64 года, Спалланцани обратил свой чрезмерно пытливый ум к способности летучих мышей ориентироваться в темноте. Он заметил, что его домашняя сова полностью теряет ориентировку и тыкается в стены, если задуть свечу, освещавшую комнату. Почему, задумался он, того же не происходит с летучей мышью? Чтобы выяснить это, падре заточил ножницы для серии мучительных экспериментов.

Все начиналось относительно невинно. Спалланцани сшил для подопытных колпачки, выбирая разные ткани и фасоны, чтобы закрывать летучим мышам обзор. Чтобы затруднить мышам в колпачках задачу, он выпускал их в помещение с построенной полосой препятствий из длинных веток и шелковых нитей, свисающих с потолка. Колпачки мешали мышам ориентироваться в полете, почти как сове, но Спалланцани не был уверен, было ли это потому, что мыши летали вслепую, или им просто были туговаты колпачки. Тогда он сделал следующий логический шаг и ослепил мышей.

«Мы можем ослепить летучую мышь двумя способами», – жизнерадостно заявлял он в одном письме из длинной и кровавой переписки со своим швейцарским соавтором профессором Жюрином. И продолжал перечислять методы средневековых пыток: «Выжечь роговицу тонкой проволокой, раскаленной докрасна, или… вытянуть глазное яблоко и отрезать его»[278].

В красочных письмах священника Жюрину нет и намека на моральные дилеммы. Возможно, это было следствием отношения к летучим мышам как к сатанинским созданиям, а может, и чего-то совершенно другого. Приемы Спалланцани могут шокировать своей жестокостью, но он был человеком, который для изучения собственных пищеварительных соков глотал тряпочные мешочки с едой на длинных веревочках, за которые он потом вытягивал их после соответствующего периода переваривания. И чем являлись глаза летучих мышей в погоне за знанием? Особенно когда результаты оказались такими поразительными: