Неожиданная правда о животных. Муравей-тунеядец, влюбленный бегемот, феминистка гиена и другие дикие истории из дикой природы

В этом рекламном объявлении 1778 года с гордостью сообщаются размеры лося-самца. Вероятно, это была попытка сокрушить губительную «Теорию американского вырождения» графа де Бюффона, которая обвиняла существ Нового Света в том, что они слабые и хилые. В нем говорится, что «это замечательное животное» может достигать 12 футов (около 3,7 метра) в высоту – вот уж воистину «все возвышающий обман»

Поскольку Джефферсон служил послом США во Франции, он получил приглашение в летний дом графа в Париже. Вечеринка обещала быть напряженной. После первоначальной попытки игнорировать друг друга в саду они столкнулись в библиотеке. Джефферсон подготовил добытые в поте лица интеллектуальные боеприпасы, но, прежде чем он смог поразить Бюффона сравнительными характеристиками ласки, тот выложил перед ним увесистую рукопись, последнюю версию своей энциклопедии, со словами: «Когда мистер Джефферсон это прочтет, он совершенно удовлетворится моей правотой»[439]. После этого вечер растворился в споре о лосях.

Бюффон сказал, что «ничего не знал» об американском лосе и думал, что так по ошибке называют северного оленя. Джефферсон довольно резко парировал графу, «что северный олень пройдет у нашего лося под брюхом»[440]. Бюффон посмеялся над ним – и, в общем, правильно. Наконец французский аристократ смягчился и бросил вызов: если бы Джефферсон подарил ему лося «с рогами длиною в фут»[441], то в следующем томе своей энциклопедии он отрекся бы от своей «Теории американского вырождения».

Джефферсон знал, что лоси – это его козырь. Чтобы собрать информацию о них, он уже распространил опросный лист из шестнадцати пунктов, включавший, например, такой актуальный вопрос: «Издают ли они на бегу грохочущие звуки?»[442] Он также умолял своих политических союзников добывать, набивать и отправлять ему чучела самых крупных экземпляров, «от семи до десяти футов в высоту» (2–3 метра) и с «рогами очень необычного размера»[443] – прекрасный пример завышенных требований.

Главным агентом по лосям стал некий генерал Джон Салливан. «Готовность, с которой вы взялись за поручение добыть мне шкуру, скелет и рога лося, – писал одержимый Джефферсон из Парижа 7 января 1786 года после встречи с графом, – придает мне смелости повторить мое обращение к вам насчет этих объектов, которые были бы здесь приобретением более дорогим, чем вы можете представить» (выделено в оригинале)[444].

Джефферсон оговорил даже детали того, как нужно препарировать животное, чтобы сохранились его огромные размеры. «Оставьте также в шкуре с рогами кости черепа, – объяснял он в пространной инструкции Салливану, – чтобы при сшивании шеи с брюхом мы могли получить истинную форму и размеры животного»[445]. К сожалению, когда Салливан наконец раздобыл для Джефферсона семифутового лося, тот был мертв уже две недели. Генерал не был таксидермистом, но постарался минимизировать урон, нанесенный «в состоянии разложения» туше от ухабистой дороги[446]. Но что было хуже всего – отсутствовали великолепные рога лося. Поэтому Салливан был вынужден послать подпорченный экземпляр с запасными рогами поменьше. «Это рога другого лося, – признавался он Джефферсону, беспечно добавляя, – но при желании их можно к нему приделать»[447].

После череды злоключений, вплоть до того, что его чуть не потеряли в доках, лось наконец прибыл в Париж в октябре 1787 года. К тому времени он приобрел решительно жалкий вид: утратил форму, практически облысел да еще и был без своих внушительного размера рогов. Джефферсон тем не менее сохранял оптимизм и переправил животное Бюффону с запиской с извинениями за необычайно жалкий вид огромного зверя, в особенности за его рога, которые «удивительно малы». У него даже хватило духу похвастаться: «Я, конечно, видел такие, которые весили бы в пять или шесть раз больше»[448].

Джефферсон записал в своем дневнике, что Бюффон действительно получил лося и, несмотря на его жалкий вид, «пообещал в следующем томе исправить информацию»[449]. Но на это роковым образом не хватило времени. Всего через полгода, в апреле 1788-го, граф умер, не написав ни строчки об отказе от теории в энциклопедии. И все же дохлому лосю Джефферсона нельзя отказать в важной роли в защите величия Америки. Отец-основатель продолжал развивать аргументацию и опубликовал в своих «Записках о штате Виргиния» (Notes on the State of Virginia) внушительную таблицу статистических сравнений животных Старого и Нового Света. Книга по праву стала бестселлером, и это стало началом конца теории вырождения.

Лось был не единственным животным, которому пришлось поплясать на международной арене. В следующей главе мы познакомимся с пандой – самым политическим животным планеты, отменные дипломатические навыки которого помогли создать совершенно фальшивый образ этого неправильно понятого медведя.

Панда