Неожиданная правда о животных. Муравей-тунеядец, влюбленный бегемот, феминистка гиена и другие дикие истории из дикой природы

Так началось столетие перекидывания «неправильной» гигантской панды из одной таксономической группы в другую и обратно. Как и в любых спорах о панде, в ход шли самые разные аргументы – от научных до сугубо субъективных. Молекулярные биологи воевали из-за митохондриальной ДНК и белков крови; другие, возможно более известные авторы, предпочитали интуитивный подход. Так, например, знаменитый биолог и защитник природы Джордж Шаллер, несмотря на более чем убедительные доказательства обратного, продолжал настаивать: «Хотя гигантская панда ближе всего по родству к медведям, я думаю, что это не просто медведь»[461]. Шаллер нутром чуял, что если присоединить панду к другим представителям рода Ursus, то это уничтожит ее уникальность. «Панда есть панда» – таково было его профессиональное мнение по этому вопросу. «Так же как я надеюсь, что йети хотя и существует, но никогда не будет найден, я хочу, чтобы панда сохранила свою маленькую тайну»[462].

К несчастью для Шаллера, генетики разбили все его мечты неопровержимыми наследственными доказательствами. Когда был секвенирован геном панды, он однозначно выявил все необходимые для того, чтобы быть медведем, показатели. Отец Давид был прав: панда не панда, а самый древний из всех медведей, раннее ответвление линии Ursus, которое отделилось от остальных примерно 20 миллионов лет назад. Но название «панда» закрепилось [463] и послужило созданию представления о ее мифической инаковости.

Этого медведя из французского бестиария (ок. 1450) изобразили так, будто он не то занимается случайной копрофагией, не то его тошнит, а может, и все вместе взятое. На самом деле это иллюстрация к мифу о том, что медвежата якобы рождаются бесформенными комочками, которых матери «вылизывают до нужной формы»

Если же немного покопаться, то гигантская панда не так уж отличается от своей медвежьей братии. Причудливый репродуктивный цикл панды, для которого характерны короткое окно фертильности и задержка имплантации эмбриона [464], встречается также и у других медведей. Детеныши панды рождаются недоношенными – слепыми, розовыми и размером с крота, – как у всех медведей, чьи крохотные новорожденные едва дотягивают до 1 % от веса тела взрослого животного. Этот факт привел ранних натуралистов, таких как Клавдий Элиан, писавший в III веке, к заключению, что медведица «рожает бесформенный комок, не имеющий четкой формы и черт»[465], а затем она «вылизывает его, придавая форму медведя»[466], – ошибка воображения, легшая в основу выражения «придать форму» [467].

Элиан умел обращаться со словами и эффектно, хотя и не совсем точно применял их для описания поведения медведей. Он писал, что медведи предпочитают впадать в спячку без еды и воды, отчего их внутренности «обезвоживаются и атрофируются», и медведь возвращает их к работе, поедая дикий аронник. Это, считал Элиан, «заставляет его пердеть» до тех пор, пока он не пойдет и не «съест пригоршню муравьев» и не «насладится хорошей дефекацией»[468]. Панды не впадают в спячку и не занимаются самолечением, но, строго говоря, этого не делают любые медведи. Некоторые виды – черный, бурый и белый медведи – действительно погружаются в долгий зимний сон, известный как торпор, или оцепенение, во время которого снижается температура тела, они не едят и не выделяют экскременты, но это не считается настоящей спячкой [469]. А уж «наслаждаются» ли они первым актом дефекации после сна, этого мы никогда не узнаем.

Вегетарианская диета панды может быть «строгой», но она не такая уж причудливая. Медведи в большинстве своем всеядны, причем растительная пища в рационе многих из них составляет по меньшей мере 75 %. Панда же дошла до крайности и питается почти исключительно бамбуком, которого в ее родных горах предостаточно. Другие медведи не менее разборчивы в еде. Медведь-губач приспособился питаться почти исключительно термитами и муравьями (и утратил передние зубы, чтобы просто всасывать их или слизывать чрезвычайно длинным языком), а белый медведь предпочитает жировать преимущественно на кольчатой нерпе. Эта пищевая специализация не означает, однако, что панда утратила вкус к мясу. Изучая панд на воле, Джордж Шаллер выяснил, что ловушки с козлятиной гарантированно их привлекали, а я видела ролик, в котором дикая панда лакомилась дохлым оленем. Панда ест Бемби – решительно недиснеевское изображение любимицы детей, милой вегетарианки, но это чистая, хотя и неприятная правда.

Но все же чаще всего неверно истолковываются сексуальные пристрастия гигантской панды. Эти мифы были созданы пандами, отданными в зарубежные зоопарки, в которых они не без нашего участия разыграли сексуальный фарс, достойный ситкома 1970-х годов, и этим прославили себя и свою забавную сексуальную жизнь.