Неожиданная правда о животных. Муравей-тунеядец, влюбленный бегемот, феминистка гиена и другие дикие истории из дикой природы

Чи-Чи, однако, была совсем не заинтересована. С момента встречи в Москве она постоянно дралась с Ань-Ань, отвергая все его неуклюжие авансы. Выяснилось, что Чи-Чи не привлекают панды; ее желания, как оказалось, были направлены на людей, особенно на людей в форме. Когда советский служащий зоопарка вошел в клетку, Чи-Чи, «к вящему смущению русского, задрала хвост и заднюю часть в сексуальном призыве», сообщал Оливер Грэм-Джонс, куратор секции млекопитающих Лондонского зоопарка[473].

Романтическая сцена из 1959-го: Чи-Чи со своей настоящей любовью, лондонским сотрудником зоопарка Аланом Кентом, который нежно кормит ее бамбуком изо рта в рот. Десять лет спустя зоопарк был вынужден признать, что их знаменитая самочка панды выбрала в качестве сексуального партнера представителя не того вида

Такое случалось не в первый раз. «В сексуальном отношении Чи-Чи оказалась немного извращенной», – вспоминал Грэм-Джонс. Ее больше привлекали служащие зоопарка и «даже совершенно чужие люди», чем представители собственного вида. Это были 1960-е, эра Свободной Любви, но после трех провалившихся попыток завязать между пандами роман стало ясно, что для суперзвезды зоопарка сексуального удовлетворения не предвидится. Зоологическое общество Лондона в конце концов было вынуждено выпустить заявление, в котором говорилось: «Долгая изоляция Чи-Чи от других панд стала причиной ее сексуального “импринтинга” на людей» [474][475].

Провалившийся роман Чи-Чи и Ань-Ань был не единственным. Вскоре после того, как он закончился, другая известная пара панд, Синь-Синь и Линь-Линь, прибыла в Национальный зоопарк в Вашингтоне с важной миссией – спасти свой вид. Чи-Чи стала прообразом для знаменитого логотипа WWF – Всемирного фонда дикой природы, и растущее движение за сохранение панд особенно сконцентрировалось на разведении этих медведей в неволе в части плана по их спасению. К сожалению, медведи не читали памятки о собственном сохранении, и этот звездный роман ограничился новыми непродуктивными выходками. У Синь-Синь обнаружились «проблемы с ориентацией», которые выражались в том, что мишенью его любовных попыток стали ухо, запястье и правая ступня Линь-Линь. Но теперь это были не просто отдельные ошибки: они говорили об обреченности вида. Пресса отреагировала резкой критикой. Общественность ответила, отправив пандам водяную кровать.

В течение следующих двух десятилетий ведущие зоологи копались в биологии вашингтонских панд в поисках ответов, в то время как пресса и общественность требовали детенышей. Эструс Линь-Линь был заметен менее двух дней в году – до обидного узкое окно фертильности, которое в основном и винили в неудачах. Затем, когда столичная пара наконец-то стала справляться с делом, их потомство не выживало дольше нескольких дней. Один детеныш погиб после того, как Линь-Линь на него села.

Каждая из этих публичных драм усиливала впечатление, что панды просто не созданы для размножения или родительства и почему-то лишены необходимых для выживания фундаментальных инстинктов. Призывы взять ситуацию под человеческий контроль и найти способ заставить панд размножаться в неволе становились все более настойчивыми.

Размножение диких животных в неволе редко проходит легко. И легко понять почему: бетонная камера – не очень романтическое место для дикого животного. Их тяга к размножению должна быть простимулирована целым рядом поведенческих и экологических факторов – животным эквивалентом бокала хорошего вина под запись Барри Уайта. Часто в зоопарках и понятия не имеют, что требуется животным для создания соответствующего настроения. Белый носорог, например, считался неразмножающимся в неволе, потому что сотрудники зоопарка просто совали любого самца и любую самку в один загон и надеялись на лучшее. При этом не учитывалось, что носороги – стадные животные и для самца, чтобы как следует возбудиться, нужно пофлиртовать с несколькими самками, прежде чем выбрать счастливицу. У гигантских панд наоборот – выбирает самка.

В 1980-х годах Джордж Шаллер первым открыл, что эти упертые одиночки совсем не одиночки, когда дело доходит до секса[476]. Он наблюдал сложные брачные ритуалы на их горной родине, во время которых одинокие самки забирались на деревья и стонали, как Чубакка, пока несколько самцов дрались за их внимание внизу. Победивший самец получал в качестве приза спаривание больше сорока раз за один день – что, согласно недавнему популярному научному обзору, примерно столько же, сколько имеет средний взрослый японец за год, но никто не предполагает, что японцы вот-вот вымрут. Семя гигантской панды тоже, как говорят, содержит «огромное количество высококачественных сперматозоидов»[477], в десять-сто раз больше, чем у мужчин. Нельзя отрицать, что это мужественные животные.