Ничего не говори. Северная Ирландия: Смута, закулисье, «голоса из могил»

К несчастью для ирландцев, судебный прецедент был вполне стандартен: они могли взывать к очень малому количеству законных и конституционных обоснований. Но Молони, Мэкерз и Кэрри Твоми обращались не только к суду; они, используя политическую стратегию, начали взывать ко всем, кто мог бы оказать им поддержку. Джон Керри, сенатор от Массачусетса, имел тесные связи как с Бостонским колледжем (именно там он получил диплом юриста), так и с Ирландией. Керри написал государственному секретарю Хиллари Клинтон, убеждая ее поработать с британскими властями по этому вопросу, чтобы судебные требования не нарушили мирный процесс. Массачусетское отделение Американского союза гражданских свобод[96] подало в суд встречный иск.

Делая упор на противоречие, ведущее к кризису научной свободы, Молони, Мэкерз и сам университет могли обратиться за поддержкой к соответствующему факультету Бостонского колледжа. Однако к моменту появления повестки большинство членов факультета выработали негативное отношение к Бостонскому проекту. Из-за тайны, окружавшей архив, никто из научного сообщества не знал о нем до выхода в свет книги Молони. Первоначально предполагалось, что проект будет контролировать совет наблюдателей от университета, следящий за его соответствием научным целям, но, как и идея с внимательным прочтением контрактов адвокатами, это намерение тоже не было выполнено. Когда же детали затеи стали известны, некоторым членам факультета многое не понравилось: возможно, Энтони МакИнтайр и имеет степень доктора наук, но едва ли он практический специалист по устной истории. Уже не говоря об Уилсоне МакАртуре. Оба этих человека были идеологическими коллегами – а в некоторых случаях и близкими друзьями – тех, у кого они брали интервью. Вряд ли это можно назвать примером научной объективности. А еще Мэкерз сам почти 20 лет отсидел в тюрьме за убийство.

На Тома Хэки стали смотреть с подозрением. Он был старым другом президента Лихи и, видимо, мог себе много позволить. То же самое говорили и о Бобе О’Нейлле, возглавлявшем Библиотеку Бернса. Никто из них не имел реальной научной поддержки в кампусе, которой они пытались заручиться. В электронном сообщении Молони Хэки отметил, что «от обиженных ученых нет никакой реальной помощи». Делая проект, Молони никак не прояснил ситуацию с доступом студентов к архиву. И когда в 2014 году исторический факультет Бостонского колледжа наконец выпустил заявление относительно Белфастского проекта, он не стал защищать научную свободу, а, напротив, подчеркнул, что проект «не связан и никогда не был связан» с факультетом. «Никто не доверился нам», – объяснил один из работников факультета. Он заметил, что профессора учреждения чтут принципы свободы научных исследований, и добавил: «Но это неподходящий случай для отстаивания наших принципов».

Молони и Мэкерз подали апелляции в Окружной апелляционный суд первой инстанции и проиграли. Они добились постановления о приостановке, запрещающего университету выдавать интервью до подачи апелляции в Верховный суд. Но весной 2013 года Верховный суд отказался слушать дело. Во второй повестке, содержащей требование выдать любые материалы по похищению и убийству Джин МакКонвилл, судья Уильям Янг настойчиво просил Мэкерза о помощи. Все интервью, хранившиеся в Бостонском колледже, по соображениям безопасности не были подписаны именами участников, а содержали только алфавитные коды. Но Мэкерз знал тех, кого записывал, и мог вспомнить, кто говорил о Джин МакКонвилл. Однако он отказался помогать, заявив, что такое содействие суду «заставит» его «перейти границу, которая отделяет научное исследование от полицейского расследования». Судья Янг попросил помощи у Боба О’Нейлла, но тот тоже колебался, заявив, что лично он не читал интервью. Поэтому за период рождественских праздников судья сам просмотрел стенограммы всех республиканских записей. Он обнаружил шесть участников, упоминающих Джин МакКонвилл, хотя один из них сделал это вскользь. В результате Янг дал указание выдать записи, касающиеся пяти участников.

Одним из них была Долорс Прайс. Мэкерз и Молони твердо стояли на том, что Долорс Прайс в своей устной истории никогда не говорила о МакКонвилл. «Долорс Прайс не упоминала о Джин МакКонвилл и не рассказывала в рамках Белфастского проекта о том, что случилось с этой женщиной», – заявил Молони в пресс-релизе в сентябре 2012 года. «Тема исчезновения несчастной матери никогда нами не затрагивалась, даже случайно», – утверждал он в письменных показаниях под присягой в том же месяце. Эта уверенность имела важный юридический смысл, по мнению Молони: «Правда состоит в том, что интервью, которое Энтони МакИнтайр провел с Долорс Прайс, примечательно именно тем, что в нем отсутствуют какие-либо материалы, запрашиваемые повестками».