Ничего не говори. Северная Ирландия: Смута, закулисье, «голоса из могил»

В полицейском участке Антрима копы спрашивали Адамса об интервью Бостонского колледжа. Вероятно, они просмотрели заявления Прайс, Хьюза и некоторых других и составили представление о структуре Белфастской бригады. Однако у Адамса имелся простой, но неизменный ответ на все это. В их теории была лишь одна проблема: он никак не мог быть высшим офицером Белфастской бригады в 1972 году, прежде всего потому, что он никогда не состоял в ИРА. Описывая собственную тактику наилучшего поведения во время допроса, Адамс однажды вспомнил те времена, когда его, еще молодого человека, арестовали и подвергли допросу, прежде чем бросить в «Мэйдстоун». Тогда он упорно настаивал, что его имя не Джерри Адамс. Позже он говорил, что все его притворство было совершенно очевидным, но оно «помогало противостоять инквизиции». Сохранение молчания он расценивал как лучшую политику и потому с уверенностью молодого человека решил: «Пусть они даже знают, кто я, неважно. Я не могу отвечать на их вопросы, поскольку я не тот, за кого меня принимают».

* * *

В какой-нибудь другой политической партии, в другом месте арест политика по «глухарю» – нераскрытому делу печально известного убийства и тайных похорон вдовы и матери десяти детей – скорее всего, означал бы быстрый конец политической карьеры. Но тут было особое дело. Несмотря на то что Шинн Фейн росла и ширилась как политическая партия не только в Северной Ирландии, но и в Республике и достигла положения и влияния, далеко превосходивших самые амбициозные мечты руководства, ее успех, казалось, все еще был связан с ее харизматичным председателем. У Шинн Фейн было немало молодых достойных представителей, которые сформировались уже после того, как прошли самые худшие времена Смуты, и не запятнали себя вооруженным насилием. Эта новая когорта не испытывала недостатка в амбициях. Но они не хотели или не могли столкнуть старых членов ИРА со сцены. Когда вскрылось, что Адамс успешно покрывал своего брата-педофила, никто в партии и слова не сказал об этом на публике, и это была самая малая поддержка. Шинн Фейн все еще обладала непревзойденной способностью выступать единым фронтом, и руководство соглашалось, что арест Джерри Адамса является не чем иным, как атакой на саму партию.

Ночью группа художников нарисовала на Фоллз-роуд новую картину: улыбающийся Джерри Адамс и надпись, которая преподносит его как борца за мир, лидера и провидца. Когда с изображения, что называется, «снимали покрывало», Мартин МакГиннесс объявил, что в аресте такого человека явно сквозит «политическая предвзятость». Напомнив о выборах в местное правительство и предстоящих в ближайшие недели выборах в Европейский парламент, Мартин предположил, что унижение Адамса именно в это время было задумано ради того, чтобы разрушить электоральные перспективы Шинн Фейн. МакГиннесс обвинял «озлобленный огрызок Корпуса королевских констеблей» в том, что он определяет политику в новом департаменте и «сводит старые политические счеты». На расстоянии виднелась башня «Дайвис», а вокруг собрались сотни сторонников, державих плакаты с надписями: «Защитим мирный процесс: Свободу Джерри Адамсу». Все это помещалось над фотографией Джерри Адамса вместе с Нельсоном Манделой.

Пока МакГиннесс произносил речь, рядом стоял мощный мужчина, похожий на большого медведя. У него были коротко стриженные седые волосы, высокий лоб и нахмуренные брови. Он жевал жвачку, держа перед МакГиннессом листок с текстом. Это был Бобби Стори, давний инфорсер[101] ИРА, которого в республиканских кругах нежно называли Большим Бобби. Если принимать во внимание всю риторику о том, сколько врагов противостоит миротворцу, то присутствие на этом мероприятии Большого Бобби выглядело не вполне уместным. Он вступил в ИРА в начале 1970-х годов и в общей сложности 20 лет отсидел в тюрьме. После начала мирного процесса он стал председателем Шинн Фейн в Белфасте, но чаще всего о нем говорили как о руководителе шпионской сети ИРА. Более того, это именно ему приписывали замысел проникновения в «Каслри» в 2002 году. Также повсеместно говорили о причастности Стори еще к одному дерзкому преступлению – ограблению Северного банка, во время которого преступникам удалось вынести 26 миллионов фунтов. Самое крупное ограбление банка в истории Соединенного Королевства на тот момент. И время для совершения преступления тоже весьма важно: банк ограбили в декабре 2004 года, через несколько лет после Соглашения Великой пятницы. ИРА вроде бы уже не нуждалась в деньгах для закупки оружия. На момент преступления организация избавлялась от оружия, и процесс его списания, который шел под наблюдением отца Рейда, был практически завершен. Критики Шинн Фейн лишь укрепили свою уверенность в том, что ИРА трансформировалась в мафиозную структуру. «Назовите меня старомодной, живущей по старым понятиям, – писала Долорс Прайс сразу после ограбления. – Но нам говорят, что война окончилась… так зачем же нужны деньги?»