Ничего не говори. Северная Ирландия: Смута, закулисье, «голоса из могил»

Когда занимающийся расследованием белфастский журналист Дарра МакИнтайр задал ему вопрос о Шеймусе Райте и Кевине МакКи – осведомителях, исчезнувших после операции с прачечной, – Адамс настаивал, что тоже ничего не знал о решении ИРА убить их. Однако МакИнтайр указывал, что в своих собственных воспоминаниях Адамс с восторгом писал о раскрытии ИРА тайны «Надежной прачечной». А как, интересно, он мог знать об этом, не ведая, что Провос начала операцию, только когда Райт и МакКи признались в том, что они двойные агенты? Адамс не мог дать убедительного ответа. МакИнтайр давил:

– И вам никогда не была интересна судьба этих двух людей?

– Я понял много лет назад, – ответил Адамс, – что если ты не спрашиваешь, то никто тебе и не скажет.

И в давнем прошлом, возможно, даже в детстве Адамс отлично владел искусством упрямого отрицания. В 2009 году женщина по имени Айне Тиррелл, которая была племянницей Адамса и дочерью его брата Лиама, услышала в новостной программе, что отец изнасиловал ее в детстве и продолжал это делать еще почти десять лет, начиная с того момента, когда ей исполнилось четыре года. В интервью этой программе Джерри Адамс признал, что знал об обвинениях Айне (и верил им) в течение 22 лет. Однако он никогда не обращался в полицию. В действительности Лиам Адамс был активным членом Шинн Фейн, одним из специалистов по работе с молодыми людьми. Он в конечном итоге получил работу консультанта местных подростков в молодежном центре в избирательном округе Джерри в Белфасте. Джерри впоследствии утверждал, что пытался убедить Лиама, что это, возможно, не самое лучшее место для него. К тому времени, как ему удалось это сделать, Лиам проработал в центре уже больше года.

Пытаясь ускользнуть от обвинений в том, что он долгое время знал о том, какое чудовище его брат, Адамс предложил собственную версию случившегося: их отец Джерри-старший был тоже монстром, который «эмоционально, физически и сексуально» издевался над членами семьи. Адамс сказал, что сам он насилию не подвергался и точно не знает, кто из девяти его братьев и сестер являлся жертвой. Кроме того, он настаивал, что не знал о насилии до того, как стал взрослым. Адамс заявил, что в ирландской жизни существовала «культура укрывательства» последствий сексуальных домогательств. И, по его словам, он сейчас признается в этом, чтобы помочь «другим семьям, оказавшимся в такой ситуации».

С одной стороны, это был потрясающий поворот в деле, позволяющий понять, как Адамс стал таким: это был человек, который рос в мире секретов и который развил в себе быстрые, лишенные сантиментов рефлексы, направленные на выживание. В то же время некоторые обозреватели обнаружили в этом дисгармоничном заявлении ловкую руку специалистов по связям с общественностью. Айне Тиррелл позже под присягой говорила, что ее дядя, которого она называла «Борода»[100], убедил ее не обнародовать этот факт и сделал все, что было в его силах, чтобы удержать Лиама от признания. Выступив с рассказом о своем детстве и юношестве в доме, где царило насилие, Адамс запоздало нарушил кодекс молчания, который и позволял процветать этому насилию. Но к чему сейчас было говорить об отце, через некоторое время после разоблачения брата? Один политический журналист в Белфасте заметил: «Он, должно быть, знал, куда могут потянуться ниточки от истории Лиама, и послушался своих советчиков по связям с прессой». Адамс обладал непревзойденной хваткой в отношении средств массовой информации. Новая история «обеспечивала интерес, придавала новый виток новостной кампании», возможно даже, «привлекала симпатию к Адамсу».

Когда Адамса спрашивали об исчезнувших людях, он всегда равнодушно отрицал, что знает что-то о принятии решений в рамках этой вызывающей споры тактики. Но решение все же было: даже в давние кровавые времена конца 1972 года Провос являлась четко организованной иерархической организацией, в которой отдельный человек не мог заниматься казнями людей, а еще менее вероятно, похищать их без одобрения со стороны руководства. Тела не случайно хоронили в безымянных могилах. Это была политика. Долорс рассказывала Эду Молони, что решение о похищении кого-либо принималось Белфастской бригадой. Руководство бригады садилось за стол и долго обсуждало такие вопросы. А Джерри Адамс был бригадным генералом.