Ничего не говори. Северная Ирландия: Смута, закулисье, «голоса из могил»

В тюрьме Мариан поддерживала себя с помощью культурного времяпрепровождения, что казалось менее характерным для радикального агитатора, чем для обывателя или пенсионера, не интересующегося политикой. Она разгадывала кроссворды в «Дейли Мейл» (Daily Mail). Она читала романы Стига Ларссона[98]. А еще она часами смотрела любимое ТВ-шоу – роскошную английскую патоку о ностальгии по домам-усадьбам – «Аббатство Даунтон» (Downton Abby)[99].

* * *

Прошло примерно около года после освобождения Мариан Прайс, когда ее старый товарищ Джерри Адамс тоже оказался под арестом. Вооружившись интервью из Бостонского колледжа, Полицейская служба Северной Ирландии к тому моменту уже арестовала некоторое количество человек и допросила их по делу о похищении и убийстве Джин МакКонвилл. Кое-кто из них проживал в те далекие времена на территории «Дайвис». Но в 1972 году многие из этих людей были еще подростками, поэтому если они и играли какую-либо роль в деле, то, скорее всего, самую незначительную – они могли просто находиться в той толпе, которая выволокла МакКонвилл из квартиры тем вечером. После допроса в полиции их всех отпустили. Обвинение предъявили лишь одному человеку – Айвору Беллу, ветерану-республиканцу, который, по словам Брендана Хьюза, утверждал, что Джин МакКонвилл не следует прятать, напротив, надо убить ее и оставить на улице, но, как утверждалось в рассказе Хьюза, это сумел оспорить Джерри Адамс. Беллу же пришлось столкнуться с обвинением в пособничестве убийству и в подстрекательстве к нему, а также с обвинением в том, что он состоял в ИРА, потому что даже после Смуты тебя все еще могли судить за то, что в прошлом ты был членом военизированной группировки.

Адамс много раз отмечал, что власти хотят бросить его в тюрьму. С 2011 года он являлся членом законодательного органа Республики Ирландия, а потому располагал определенными привилегиями. Полиция заранее связалась с ним через адвокатов и попросила его приехать в отделение Полицейской службы Северной Ирландии в Антриме. Адамс сразу же начал действовать и заручился обещанием арестовать его внутри участка. В то время он был, что называется, заслуженным профессором нужного руководству политического курса и хотел исключить любую возможность задержания его за пределами полиции, на парковке под хихиканье заранее собравшихся фотографов, которые не упустят случая сделать его фото в наручниках. В среду вечером, 30 апреля, сразу после восьми часов, Адамс проскользнул в здание полиции. У него забрали ремень, часы и галстук и сопроводили в кабинет, где два офицера, мужчина и женщина, начали задавать ему вопросы.

Понимая, что Адамса и раньше часто спрашивали о судьбе исчезнувших, можно предположить, что он был готов к ответам и отточил тактику защиты. Однако в прежних ситуациях ему не приходилось отвечать по принуждению. Если его спрашивали об устных историях Брендана Хьюза и Долорс Прайс, он обычно уверенно повторял, что они обиженные противники мирного процесса и их заявления не стоит принимать всерьез. Говоря об обидах Хьюза и Прайс, он едва ли был неправ. Прайс сама как-то раз признавалась, что дала интервью Бостонскому колледжу, «чтобы свести счеты». Но Адамс, казалось, никогда не думал о том, что Хьюз и Прайс независимо друг о друга выступят со своими историями о нем, причем такими сходными и совпадающими в деталях.

Да, они обижались на Адамса, и да, их мучили демоны, и да, им было горько, и да, возможно, они именно поэтому записали свои обвинения на пленку. Так писал Имон МакКанн в газете «Айриш таймс». Он продолжал: «Но он явно не предполагал, что эти чувства приведут их к страшной лжи, направленной на его дискредитацию. Похоже, что они нарушили кодекс тайны ИРА, потому что хотели отплатить Адамсу и его близким соратникам за принятую теми стратегию». Далее МакКанн заключал, что «их действиями управляло не желание солгать, а стремление рассказать правду». Сама Прайс говорила: «Я очень сильно хотела поставить Адамса на место и напомнить ему, где он был».

На конкретный вопрос об исчезнувших Адамс имел склонность не отвечать, притворяясь, что ничего не знает. Это весьма плохо согласовывалось с той ролью, которую он играл в Белфасте на заре Смуты. Адамс признавал: «Джо Лински был моим соседом. Жил через улицу». Однако память сразу же отказывала ему, как только он слышал вопросы о внезапном исчезновении Лински. Адамс говорил «Айриш ньюс», что «за последние 40 лет ходило множество слухов», будто Лински видели в Бирмингеме, в Манчестере, в Австралии. Откуда Адамсу знать, не убила ли его ИРА и не закопала ли в неизвестной могиле?