Нидерланды. Полная история страны

Оксфордский и Кембриджский университеты предложили Эразму Роттердамскому профессуру. Он остановил свой выбор на Кембридже, где «канцлером университета» был один из его близких знакомых, епископ Фишер. Там Эразм в течение нескольких лет преподавал греческий язык и читал богословские курсы, в основу которых им был положен подлинный текст Нового Завета и отцов церкви. Это было большим новшеством в ту пору, так как большинство богословов тех времен продолжало следовать в своих курсах средневековому, схоластическому методу, который сводил всю богословскую науку к изучению трактатов Фомы Аквинского и еще нескольких излюбленных средневековых авторитетов.

Прошло четыре года, и Эразма снова потянуло в другие места. Он ссылался на неприветливый и нездоровый климат Англии, но тут сказалась, быть может, в гораздо большей степени приобретенная всей предыдущей кочевой жизнью привычка к частой перемене места. В любом случае, в 1513 году он отправился в Германию. Потом, в 1515 году, его снова потянуло в Англию, а в следующем году он опять перекочевал на континент, и уже навсегда.

На этот раз он нашел себе могущественного мецената в лице Карла Испанского (будущего императора Карла V). Тот пожаловал ему чин «королевского советника», не связанный ни с какими реальными функциями, ни даже с обязанностью пребывания при дворе, но дававший жалованье в 400 флоринов. Это создало для Эразма Роттердамского вполне обеспеченное положение, избавлявшее его от всяких материальных забот, и предоставило возможность всецело отдаться своей страсти к научным занятиям.

Но столь выгодное назначение отнюдь не заставило Эразма Роттердамского отказаться от своей непоседливости. И вот он снова оказался в Лёвене, потом – в Антверпене, потом – в Базеле. Там, в Швейцарии, он и умер в ночь с 11 на 12 июля 1536 года.

Сам Эразм Роттердамский вполне безразлично относился к своей национальности. «Меня называют батавом, – читаем мы в одном из его писем, – но лично я в этом не вполне уверен; очень может быть, что я голландец, но не надо забывать, что я родился в той части Голландии, которая гораздо ближе к Франции, чем к Германии».

Ганс Гольбейн Младший. Портрет Эразма Роттердамского. 1528

Эразма нельзя отнести вполне ни к какой определенной группе гуманистов: он был «человек сам по себе», как характеризует его кто-то в «Письмах темных людей». Эразм, действительно, представляет собой особую, самостоятельную и вполне индивидуальную величину в среде германского гуманизма. Начать с того, что Эразм даже не был в строгом смысле германским гуманистом; его скорее можно назвать гуманистом европейским, международным. Германец по своей принадлежности к империи, голландец по крови и по месту рождения, Эразм менее всего был похож на голландца по своему подвижному, живому, сангвиническому темпераменту и, может быть, именно потому так скоро отбился от своей родины, к которой никогда не обнаруживал никакого особенного влечения.

ПАВЕЛ НИКОЛАЕВИЧ АРДАШЕВ,русский историк и публицист