Никита Хрущев. Вождь вне системы

Энтузиазма было хоть отбавляй. В 1957 году на целину поехал и весь второй курс факультета журналистики МГУ, на котором учились Юля Хрущева и Нина Буденная. «Лучшее время в нашей жизни», — вспоминали они. Дома сохранились фотографии того времени — все счастливые, улыбчивые, на грузовиках и в палатках. С ними же оказалась и выпускница юридического факультета, писательница и правозащитница Алла Гербер. Недавно я отдала ей ее целинную фотографию, и она была тронута до слез, вспоминая «то время надежд». А Никита Сергеевич, когда рассказывал про целину и советскую молодежь, с гордостью повторял: «У меня самого там дочка-внучка в колхозе».

Плакат «Поднимай Целину!»

1956

[Из открытых источников]

Не хватало инфраструктуры, вспомогательных сооружений, хранилищ, даже палаток и грузовиков. Зато вслед за людьми на целину ехала новехонькая техника: в 1954 году совхозы и MTC Казахстана получили десятки тысяч тракторов и уборочных комбайнов[341]. В тот год на целине вспахали и засеяли десятки миллионов гектаров, а к концу 1950-х — 40 миллионов[342]. Этот урожай на время ослабил остроту продовольственной проблемы, хотя масштаба грандиозных обещаний он не достиг. Мешали пыльные бури, недостаток воды и, как обычно, авральное управление.

Но проблемы придут потом, а пока Маленков Хрущеву проигрывал. Все хотели потребительских товаров и благополучия, но Россия всегда была страной не эволюций, а революций, эпохальных свершений и головокружительных планов. Никита Сергеевич предложил не просто реформы, он предложил обновление, с восторгом и вдохновением. В Кремле теперь был народник, и народ, увидевший в нем своего, его поддержал.

Отъезд на целину студентов факультета журналистики МГУ. Слева Ю. Л. Хрущева, в центре Л. Лебедева и Н. С. Буденная. Сзади С. И. Серова. Справа М. В. Буденная, единственная из родителей, пришедшая проводить студентов

1957

[Семейный архив автора]

В речи на похоронах Сталина Маленков уже сказал о возможном «сосуществовании и мирном соревновании двух различных систем — капиталистической и социалистической», и начиная с 1954 года термин «мирное сосуществование» звучал все чаще. Перед выборами в Верховный Совет СССР 3-го созыва 6 марта Хрущев выступил перед избирателями и, ссылаясь на Ленина, сказал о перспективах длительного мирного сосуществования социализма и капитализма.

Более способный оратор, чем Маленков, он давал понять, что его десталинизация не просто мягкая и стыдливая критика Сталина и тихий отход от массовых репрессий. В пределах коммунизма он пытался переформулировать советский проект. Если Маленков, вслед за Берией, практически предлагал нэп — который Хрущев и многие другие принять не могли, — за что же тогда боролись все эти годы? — в понимании первого секретаря на место борьбы с многочисленными врагами, вместо принуждения и страха должны прийти искренний подъем энтузиазма советских граждан и добровольная самоотдача в построении коммунизма — от каждого по способностям, каждому по потребностям.

Вражда с внешним миром должна была уступить личной заинтересованности в ежедневном и увлекательном соревновании с «капиталистами». Конечно, эта утопия «мирного сосуществования» в последующее десятилетие то и дело нарушалась внешнеполитическими конфликтами, где Советский Союз, и сам Никита Сергеевич, зачастую прибегал к крайним, порой насильственным мерам. Тем не менее, как писали в книге о «шестидесятых» Петр Вайль и Александр Генис, именно Хрущев был «главным поэтом эпохи… дав творческий импульс, выражавшийся в простых, как и подобает истинной поэзии, словах: „Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!“ В словах и делах Хрущева была простота, которая вдохновляла лучшие образцы русской гражданской поэзии… А ее поэтический конспект составил Евгений Евтушенко»[343], сам обозначивший свою важность: «Поэт в России — больше, чем поэт»[344].