В начале 1954 года «коллективное руководство» было вполне коллективным, а его положение первого секретаря КПСС уступало пока главенствующей позиции изначального наследника Сталина — Георгия Маленкова, председателя Совета министров СССР. Формально уступало даже Клименту Ворошилову, председателю Президиума Верховного Совета.
Кто-то утверждает, что Ворошилов как глава государства не имел значения, так как «уступал многим другим деятелям из окружения Сталина по своему влиянию, [хотя] заметно превосходил их по своей легенде»[359]. Другие, напротив, настаивают, что маршал был отличным «хозяйственником и организатором» и его председательству СССР обязан многим[360]. Я это пишу, чтобы показать, что подписи, документы и формальные посты тоже можно интерпретировать в зависимости от конъюнктуры и точки зрения. Для одних — они значат все, для других — иногда вдруг ничего.
В то время в Крыму серьезно встали проблемы воды и орошения (они существуют там до сих пор). Строительство Каховского водохранилища, от которого потом работал Северо-Крымский канал, было более дешевым в пределах одной республики, то есть Украины. И это волновало всех хозяйственников и организаторов в правительстве, не только Хрущева.
25 января 1954 года на заседании Президиума ЦК КПСС обсуждался вопрос о будущем Крымского полуострова. После выступления нескольких его членов (Хрущев не выступал) Президиуму Верховного Совета СССР поручили издать указ «О передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР».
Это решение подытожил Ворошилов: «Крымская область по своему историческому развитию, по своему территориальному и экономическому положению имеет важное значение для всего Советского государства. И в далеком, и в недалеком прошлом враги неоднократно пытались отнять у России Крымский полуостров, использовать его для грабежа и разорения русских и украинских земель, создать там базу для нападения на Россию и Украину. Но русский и украинский народы в совместной борьбе не раз жестоко били наглых захватчиков… Украина и Крым тесно связаны общностью экономических интересов, — об этом здесь уже было красноречиво сказано как докладчиками, так и выступающими товарищами. Культурные связи между Крымом и Украиной особенно возросли и углубились. Передача Крымской области в состав Украинской ССР несомненно еще больше укрепит эти традиционные связи»[361].
Шифротелеграмма И. В. Сталина Г. М. Маленкову о медленных темпах восстановления Севастополя
11 октября 1948
[РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 109. Л. 106]
Из протокола № 49 заседания Президиума ЦК КПСС о передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР
25 января 1954
[РГАНИ. Ф. 3. Оп. 10. Д. 65. Л. 1]
Посмотрим на документы. На заседании Президиума председательствует не Никита Сергеевич, а Георгий Максимилианович. Маленков еще в зените власти. Его портреты заменяют портреты Сталина или оказываются рядом с ними. Он воспринимается как лидер страны. Только весной 1954-го его начнут критиковать за идеологические огрехи — идею пересмотра государственных приоритетов, неизбежность разрушения в ядерной войне всего мира, и капиталистического, и коммунистического. А пока именно он принимает важнейшие решения, хотя и разделяет их бремя с отвечающим за партию Хрущевым, поэтому протокол январского заседания и подписан первым секретарем ЦК КПСС.
Хрущев набирал силу, но сам передать что-нибудь куда-нибудь еще не мог. Да, его роль в свержении Берии была инструментальной, но только потому, что он обладал энергией, которой не хватало другим. При этом эти другие не менее Никиты были счастливы избавиться от страшного сталинского палача.
Кстати, если вы откроете статью про Маленкова, например, в русскоязычной «Википедии», даже в этом источнике вы увидите, что передача Крыма упоминается именно как одно из его главных решений. И все же «народная молва» и российская пропаганда приписывают принятие этого решения Хрущеву, а не Маленкову.
После поражения «антипартийной группы» в 1957 году Маленков был надолго подвинут с первых страниц истории. А Хрущев в ней остался — в основном не как положительный персонаж, разоблачивший сталинский культ, а как сумасброд, принимавший «волюнтаристские решения», о чем я и расскажу в последующих главах.