Никита Хрущев. Вождь вне системы

Русский с китайцем — братья навек.Крепнет единство народов и рас.Плечи расправил простой человек,С песней шагает простой человек,Сталин и Мао слушают нас.

Песня была написана в 1949 году, когда Мао совершал свой первый двухмесячный визит в Советский Союз. Хрущев, не дыша от восторга, сидел на праздновании 70-летия Сталина рядом с китайским коммунистическим богом. Тот недавно победил соперников и, заручившись поддержкой СССР, 14 февраля подписал с Москвой Договор о дружбе, союзе и взаимопомощи.

Теперь после смерти Сталина задача Хрущева была убедить китайских товарищей, что новый Кремль будет не менее преданным партнером. Он так старался, что перед визитом поставил себя в трудное положение, пообещав Чжоу Эньлаю, премьеру Государственного административного совета КНР, что советская сторона выполнит все предыдущие обязательства. Искусный переговорщик Чжоу — образованный и с опытом жизни в Европе и Японии — заставил того поверить, что сталинский СССР дал Китаю колоссальные обещания (а их и так было много). И если «коллективное руководство» хочет, чтобы его воспринимали серьезно, оно обязано все исполнить.

Хрущев стремился заключить соглашение к поездке, обещая КНР строительство заводов и возврат крепости Порт-Артур на Желтом море — военной базы, использование которой СССР и Китай делили между собой (ее Сталин отдал в 1950-м, но китайцы тогда формально не взяли, чтобы Советы продолжали держать в Маньчжурии свои войска).

В новой, более коллегиальной теперь атмосфере Ворошилов возражал: такая щедрость «ослабит позиции Кремля». Хрущев задиристо спрашивал: «Клим, ты что задумал? Все уже согласовали, а ты сейчас, прямо перед отъездом в Пекин, заупрямился и выступаешь против. Так нельзя». Клим не менее задиристо отвечал: «Прежде всего, позвольте мне поблагодарить партию и ее Центральный Комитет за то, что людей больше не арестовывают и не бросают в тюрьмы за несогласные взгляды, и что теперь можно говорить то, что думаешь»[366].

Проявив недюжинное красноречие, Хрущев убедил Ворошилова, что соглашение необходимо для улучшения советско-китайских отношений. Потом, когда отношения с Пекином вконец испортились в конце 1950-х, он с горечью думал об этих потраченных усилиях. А ведь из тех разочарований мог бы извлечь урок — не торопить события.

С Мао было трудно даже при наличии соглашения. Он «ходил спокойно, медлительно, вроде как медведь», читая московским гостям бесконечные лекции, показывая, что «никого не считает равными себе и сможет дружить только с теми, кто будет признавать его превосходство»[367]. Поездка все-таки удалась: все прошло гладко и без конфронтации.

Теперь можно было устремлять взгляд в Европу; улучшить или переформулировать то, что хотел Берия и предполагал Маленков. Из первых же визитов видно, что в международных отношениях Хрущев без колебаний продолжил начинания своих соперников и даже от Сталина не во всем отказался.

Вышедшая несколько лет назад книга американского историка Нормана Неймарка «Сталин и судьба Европы», показала, как в конце 1940-х годов вождь все-таки надеялся на улучшение отношений с бывшими союзниками, хотя уже формировалась НАТО, Североатлантический военный блок, направленный на борьбу с СССР. В переписке с американским журналистом Джозефом Кингсбери-Смитом Сталин допускал, что «правительство СССР могло бы сотрудничать с Соединенными Штатами Америки в проведении мероприятий, которые направлены на осуществление Пакта мира[368] и ведут к постепенному разоружению»[369].

После обмена депешами Белый дом воспринял его «мирные инициативы» с «большим скептицизмом по поводу мотивов советского лидера», и потепление не состоялось[370]. В апреле 1949 года НАТО стала официальным военным блоком. Уинстон Черчилль уже произнес свою «Фултонскую речь», призвав капиталистические страны объединиться против угрозы от СССР. И теперь для Хрущева главным было добиться ослабления напряженности в Европе.

Карта разделения Австрии на оккупационные зоны в 1945–1955 годах

[Из открытых источников]

Его основной международной задачей стало разрешение австрийского вопроса. Раньше Москва утверждала, что его нельзя решить без общего урегулирования с Германией. Но в январе 1955 года Советский Союз согласился на вывод оккупационных войск из Австрии взамен на гарантии нейтралитета страны. Несмотря на то, что у первого секретаря не было государственного поста, он был движущей силой этих переговоров. 15 мая в Вене был заключен государственный договор между Австрией и четырьмя «великими державами» — СССР, США, Великобританией и Францией. В апреле этому предшествовали московские переговоры между Советским Союзом и Австрией, согласно которым страна обязалась постоянно придерживаться нейтралитета.