Никита Хрущев. Вождь вне системы

В середине января Президиум одобрил шестой пятилетний план развития народного хозяйства СССР на 1956–1960 годы для рассмотрения на съезде. В нем предлагалось «более ускоренное развитие сельского хозяйства и промышленности, производящей товары народного потребления»[404], но репрессии и реабилитации пока не упоминались.

Тогда же Хрущев получил письмо от уже освобожденного Алексея Снегова, недавнего свидетеля по делу Берии. Снегов не только знал Хрущева, он когда-то дружил с прокурором Руденко, поэтому к его словам прислушивались. Он писал, что начиная с X съезда «присутствовал на всех съездах партии. На XVIII и XIX съездах я не мог присутствовать по известным вам причинам. Прошу предоставить мне возможность присутствовать на XX съезде, выдав мне постоянный гостевой билет»[405]. Тогда был составлен список и других реабилитированных, которых Хрущев и Микоян собирались пригласить на съезд для восстановления партийной справедливости.

В конце января секретарь Челябинского обкома Михаил Соломенцев представил ЦК справку о 25 368 арестах 1937–1938 годов в Челябинске. Оказалось, что из 943 полностью проверенных дел обвинения подтвердились только в двух случаях[406]. Чем ближе к съезду, тем больше появлялось ужасающих подробностей о чистках. Хрущев вспоминал, что для него и коллег по Президиуму, за исключением Молотова, Кагановича, Ворошилова и Микояна, эти материалы стали «полной неожиданностью». Это было преувеличением: он знал о зверствах НКВД и был знаком с подробностями дела Берии, но масштабы его потрясли.

Первый лист проекта отчетного доклада ЦК КПСС XX съезду партии

[РГАНИ. Ф. 1. Оп. 2. Д. 5. Л. 7]

23 января в Большом Кремлевском дворце началась очередная cеcсия Верховного Совета СССР 4-го созыва. В перерывах в комнате отдыха за сценой, за чаем или чем-нибудь покрепче, опять начались споры в ответ на продолжающееся давление Хрущева насчет использования материалов комиссии Поспелова в отчетном докладе ЦК XX съезду. В мемуарах Никита Сергеевич описывает эти дебаты между членами Президиума и секретарями ЦК как произошедшие уже после начала съезда[407], но даты и мелкие детали в его воспоминаниях не всегда совпадают.

Продолжая получать леденящие кровь документы от Поспелова, Хрущев и Микоян были готовы противостоять всем высокопоставленным коллегам. Осужденных было так много, что точечные реабилитации казались каплей в море; нужно было реабилитировать всех, а значит, подключить весь Президиум к этой работе.

ДЛЯ СПРАВКИ

Перед началом ХХ съезда, 8 февраля 1956 года, созданная Президиумом ЦК «комиссия Поспелова» (ее состав: секретари ЦК КПСС П. Н. Поспелов, А. Б. Аристов, председатель ВЦСПС Н. М. Шверник, заместитель председателя КПК при ЦК КПСС П. Т. Комаров) представила объемный отчет о репрессиях. Название отчета: «Доклад Комиссии ЦК КПСС Президиуму ЦК КПСС по установлению причин массовых репрессий против членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б), избранных на ХVII съезде партии». В этом документе не был затронут вопрос о репрессиях по отношению к «социально чуждым элементам» в 20–30-е годы, не было ни слова о репрессиях крестьянства в период коллективизации, о несправедливо осужденных советских военнопленных, оказавшихся не по своей воле в фашистских лагерях. В документе в основном описывалась картина массового террора власти по отношению к своей же власти и выявленным «врагам народа» из народа.

При этом комиссия обходила вниманием факты участия в репрессиях тт. Молотова, Кагановича, Микояна, Ворошилова, Маленкова, Хрущева.

Н. С. Хрущев и А. И. Микоян по обыкновению гуляют

Кремль, май 1961

[Семейный архив автора]