Никита Хрущев. Вождь вне системы

Потом в школе Юлю, как близкую к источнику политики, вызвали к доске для разъяснения отдельных пунктов доклада — как бороться с культом личности в будущем, почему члены Политбюро не сумели остановить сталинский произвол. Она краснела и молчала, так как дома ни культ, ни доклад не обсуждали. На помощь пришла Нина Буденная, сказав, что Семен Михайлович настаивал на ознакомлении с докладом, а не с дебатами по его поводу. Буденные разоблачения Сталина не поддерживали, но и против нового курса не выступали. После этого собрания у мамы навсегда пропала способность к публичным выступлениям. Она говорила, что теперь смертельно, до полного ступора, боялась оказаться в ситуации, когда на тебя прет толпа, а ты не знаешь, что говорить.

В районной партийной ячейке прабабушки обстановка была совсем другая. Им зачитали доклад, но никакого обсуждения не было. Все выслушали спокойно, послушно. Выходили из комнаты молча, но ее попросила остаться партсекретарь. Она все-таки хотела узнать у «старшего товарища, чего ждать дальше»: «Передайте, пожалуйста, Никите Сергеевичу, что нам нужны более развернутые разъяснения. Мы не знаем, что говорить рядовым членам партии. Партийный аппарат напуган и сбит с толку». Эта женщина не могла поверить, что для прабабушки доклад был такой же неожиданностью, как и для всех остальных.

«Ты передала?» — спросила я после ее рассказа. «Да, — ответила она, — я не была на съезде и продолжаю об этом жалеть, но сказала Никите Сергеевичу, что это ошибка. Нельзя подвергать таким испытаниям веру в ЦК КПСС». — «Партия, люди должны знать правду», — не согласился он. И все же он до конца жизни сомневался, правильно ли поступил, при этом считал разоблачение Берии и Сталина самым большим своим достижением.

Многотысячная демонстрация в поддержку И. В. Сталина

Тбилиси, 5 марта 1956

[Из открытых источников]

Многие были на стороне Нины Петровны, расценивая такие откровения как «позор для государства»[456], и даже отказывались верить «фактам, которые изложены в закрытом письме». Не раз звучало следующее утверждение: «Сталин воспитал меня с детского возраста на своих идеях, и я от этих его идей не откажусь и сейчас»[457]. В годовщину его смерти 5 марта в Тбилиси начались многодневные массовые беспорядки с требованиями реабилитировать Сталина и Берию и вывесить в грузинских городах портреты вождя. «Верните нам Сталина», — скандировали тысячи его соотечественников. Звучали призывы к выходу Грузии из состава СССР. Восстание было подавлено танками, многие арестованы, несколько человек убиты[458]. Фактически государство одинаково (правда, с разной степенью жестокости) расправлялось с теми, кто поддерживал доклад, и с теми, кто ему возражал.

«Хрущев России» Обложка журнала «Тайм», США, 30 апреля 1956

[Семейный архив автора]

Всю весну «Правда» пыталась направить волну десталинизации в русло, одобренное партией. В апреле в двух передовых статьях говорилось и о достижениях Сталина, и о его недостатках, а читателю предписывали правильный путь: коммунисты должны бороться против бюрократических методов работы, порожденных культом личности, одновременно пресекая любые попытки «клеветнических» и «антипартийных» заявлений под видом критики культа[459].