Никита Хрущев. Вождь вне системы

Но вскоре и этот эпатаж померк по сравнению с последующими действиями советского премьера. Он появлялся на всех заседаниях сессии ООН, хотя Громыко не раз объяснял, что лидеры приходят только на свои выступления. Хрущев же ежедневно приезжал к 11 утра и, входя в полупустой зал, бурно возмущался, что так демократия работать не может. Не сдерживаясь, он критиковал британского премьер-министра Макмиллана, когда тот винил его за недавний провал парижского саммита. Он кричал на испанскую делегацию, когда она не одобряла его выступления. Он свистел и стучал кулаками по столу заседаний советской делегации, и обычно спокойный Громыко, следуя его примеру, тоже колотил по столу. Неизменное присутствие Кремля на каждом заседании не давало расслабиться и руководителям других государств. Теперь нельзя было просто выступить и уехать; они должны были сидеть в зале и реагировать. Приходили посмотреть на «урагана Никиту» — так его окрестила пресса — и окрестные дипломаты, а Хрущев еще больше расходился от растущей аудитории. Эти шоу стали такими популярными, что здание ООН на 1-й авеню пришлось вообще закрыть для посетителей до конца ассамблеи.

23 сентября первый секретарь выступил с двухчасовой речью. Он громил империалистов за отказ принять его предложения о разоружении, возмущался Эйзенхауэром, который, выступая до него, не упомянул U-2. «Наверное, забыл», — саркастически заметил Хрущев, а ведь такие полеты могут ввергнуть человечество в третью мировую войну. Он поддержал Кубу — эту «жертву Америки» — и потребовал от ООН подписать «декларацию о предоставлении независимости колониальным и зависимым странам и народам». «Весь мир знает, что самая империалистическая держава, которая поддерживает колониальные режимы, это Соединенные Штаты. Об этом все воробьи на крышах чирикают»[649], — пошутил он, к удовольствию представителей бывших западных колоний, присутствующих в зале.

Тема освобождения народов Азии и Африки была важна для него. Еще до разборок с Западом весной 1960 года в феврале Хрущев побывал в длительной поездке по Азии, посетив Индию, Бирму, Индонезию и Афганистан.

Как обычно, с ним ездили члены семьи. Нина Петровна осталась в Москве, но поехала 20-летняя мама Юля, которая тогда писала свои первые статьи. Одна — «Восток в первый раз» — вышла в апреле в «Труде» и рассказывала о впечатлениях девушки, впервые увидевшей Тадж-Махал, о ярких цветах Индии, о том, с каким восторгом там принимали фильм 1957 года «Летят журавли» Михаила Калатозова — огромные портреты Татьяны Самойловой в главной роли были развешаны повсюду. (Почему-то ходят слухи, что Хрущеву фильм не нравился, но, по домашним свидетельствам, это совсем не так.) В тексте нигде не сказано, почему молодой автор вдруг оказался в этих экзотических странах. Читатель мог только догадываться. Статья была подписана той же фамилией, что и фамилия первого секретаря, о визите которого недавно трубили газеты.

По аналогии «Лицом к лицу с Америкой», после поездки Аджубей выпустил глубоко пропагандистский, но захватывающий, обзор — двухтомник «Разбуженный Восток». Остроумный русский народ не преминул ответить на это шуткой: «Хрущев собирается и в космос лететь. Но обязательно с Аджубеем, чтобы тот описывал его подвиги. Так как в корабле место ограничено, ему предлагают послать одного Аджубея, ведь он и так все как надо сочинит. „Хорошая идея“, — отвечает Хрущев».

Целью визитов в Азию и 1955-го, и 1960 года было показать достижения социализма и убедить постколониальные страны, что техническая помощь от СССР лучше, чем «эксплуататорские» обещания Запада о рыночном капитализме. Официально «движение неприсоединения» и неучастия в военных блоках, которое основали его интернациональные друзья из Индии, Югославии и Египта — Неру, Тито и Насер, — войдет в силу только в 1961 году. Но во многом успех этого движения был обусловлен поддержкой первого секретаря, который начал продвигать его основные принципы — антиимпериализм и антиколониализм — еще в 1955 году.