Никита Хрущев. Вождь вне системы

В Америке бытует мнение, что блефующий о советском ракетном превосходстве Хрущев был сам виноват в развертывании американских ракет в Европе в 1957 году[676]. США нужно было успокоить европейцев после неожиданного запуска спутника. Неправда. Западный военно-промышленный комплекс требовал подпитки не меньше советского. На протяжении всей истории холодной войны за угрозами одной стороны следовали контругрозы, за разведданными контрразведданные, за намеками на готовность вступить в серьезные переговоры моментальные опровержения.

Хрущев не раз рассказывал историю о своей встрече 1959 года в Кэмп-Дэвиде с Эйзенхауэром, который якобы посетовал: «Ко мне приходят военные и говорят — дайте денег на производство того или иного оружия, а то русские нас обгонят». Хрущев закивал: «У меня то же самое. Военные и ученые просят денег на новые ракеты. Мы даем. Они опять просят. Мы говорим: ведь уже дали. Они отвечают, что создадут еще более совершенные ракеты, иначе американцы обгонят».

В Варне стояла дивная весна. Солнце преломлялось в спокойных морских волнах, но в тот майский день 1962-го Хрущеву было не до отдыха. Он резко остановился на пляжной дорожке и, кивнув в сторону Турции, спросил Малиновского: «Что, если бросить ежика в штаны дяде Сэму? …[установим] на Кубе ракеты с ядерными боеголовками… если мы установим ракеты тайно, а Соединенные Штаты их обнаружат уже после того, как они приведены в боевую готовность, они дважды подумали бы, прежде чем ликвидировать наши объекты военными средствами»[677].

Он был «абсолютно уверен в том, что в отместку за поражение на Плайя-Хирон американцы предпримут вторжение на Кубу»: «…на этот счет у нас есть достоверные данные. Мы должны найти столь эффективное средство устрашения, которое удержало бы их от этого рискованного шага, ибо наших выступлений в ООН в защиту Кубы уже недостаточно. Надо в какой-то мере уравнять угрозу Кубе угрозой самим Соединенным Штатам. Логика подсказывает, что таким средством может быть только размещение наших ракет с ядерными боеголовками на Кубе»[678].

Как это часто бывало с Никитой Сергеевичем, эврика быстро превратилась в навязчивую идею. Он полагал, что нашел способ удовлетворить потребности страны: размещение на задворках Вашингтона существующего оружия — не дорогостоящих межконтинентальных баллистических ракет, а более дешевых ракет средней дальности — одновременно позволит не вылететь в трубу и повысить благосостояние советских людей, которое необходимо для скорого «построения коммунистического общества»[679].

По дороге из Болгарии он подробно обсуждал кубинскую идею с Громыко, но знающий Америку министр был осторожен, даже обескуражен. Не уверен в успехе был и Микоян. Он недавно вернулся из торгово-экономической поездки с «острова свободы». Восхищенный увиденным, он повторял: «Это настоящая революция! Совсем как наша!»[680], — но раздражать США оружием опасался.

Олег Трояновский так объяснял мотивы своего бывшего начальника: над ним «постоянно довлело опасение, как бы США и их союзники не вынудили СССР… отступить в каком-нибудь пункте земного шара. Он не без оснований считал, что ответственность за это падет на него. Не раз он вспоминал слова, сказанные Сталиным незадолго до смерти: „Когда меня не будет, вас передушат, как котят“… Это чувство обострилось под влиянием постоянных нападок Пекина, обвинявшего советского лидера в капитулянтстве перед империализмом… его беспокойство за судьбу Кубы имело под собой серьезную почву»[681].

Действительно имело. Для Кеннеди Куба была идеей-фикс. Культура США рассчитана на абсолютную победу при любых обстоятельствах, а уж этот американский красавец-аристократ вообще не верил, что может ошибаться. Желая отомстить за неудачу в заливе Свиней, Джон Фицджеральд поручил своему брату Роберту контроль за операцией «Мангуст». Ее задача была «помочь Кубе сбросить коммунистический режим», ликвидировать Фиделя Кастро и организовать «восстание к октябрю 1962 года»[682], о чем Кремль был осведомлен.

21 мая Президиум обсудил военную помощь Кубе. 24 мая совместное заседание Совета обороны и Президиума все одобрило, а 27-го первая делегация отправилась на остров с заключительными предложениями для Кастро.

Затем все пошло с головокружительной быстротой. Если Фиделя собирались сбросить к октябрю, Хрущеву было куда спешить. Осуществляя операцию «Анадырь» по переброске вооружения и войск, первое судно снабжения пришвартовалось на Кубе 26 июля; ракеты средней дальности прибыли в середине сентября, а боеголовки 4 октября. В то же время в Москве велись переговоры между Советским Союзом и Кубой по формальному военному соглашению, которое оправдало бы размещение ракет.