Никита Хрущев. Вождь вне системы

Думаю, это был верный в своей основе шаг, хотя не очень хорошо исполненный. Сильно повредила чрезмерная секретность, возможно, следовало действовать открыто. Как бы то ни было, цель была достигнута. Соединенные Штаты должны быть благодарны Хрущеву за то, что они не напали на Кубу. Это стало бы не только еще одним пятном в их истории, но вдобавок неизвестно, чем кончилась бы такая авантюра.

Самое важное — кризис побудил создать механизм взаимодействия сверхдержав. Вообще, говоря о реформаторской деятельности Хрущева, нужно, по-моему, видеть в единстве внутреннюю и международную стороны. Не случайно две больших реформации, первая, которую начал Хрущев, и вторая, которую проводил Горбачев, не ограничивались решением внутренних задач. Реформаторские замыслы не имели шансов на успех без определенных перемен на мировой арене.

Н. С. Хрущев (1894–1971): Материалы научной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения Н. С. Хрущева, 18 апреля 1994 года, Горбачев-фонд. М., 1994. С. 109.

И тогда, и после, и уже на пенсии Никита Сергеевич неоднократно заявлял, что СССР размещал ракеты на Кубе не из желания начать войну. Его первой целью было достичь ядерного паритета с США «по дешевке» — ракетами средней дальности. Второй — так он рассчитывал удержать американцев от ликвидации Кастро.

Когда Хрущев узнал, что Кеннеди собирается выступить по телевизору с речью в 19.00 22 октября, он немедленно созвал Президиум, чтобы еще раз подтвердить, что «мы не собирались развязывать войну, мы просто хотели запугать их, сдержать антикубинские силы»[688]. Было ясно, что ракеты обнаружены, и теперь, почти уверенный, что вторжение США на Кубу неизбежно, он приказал не использовать ядерное оружие в ответных действиях. Этот хорошо известный факт по-прежнему игнорируется в описаниях Карибского кризиса в США. «Если бы Белый дом решил атаковать Кубу, ответная реакция многочисленных советских войск и ракет средней и малой дальности привела бы к войне», — настаивают многие[689]. Хотя все документы говорят об обратном.

В обращении к нации Кеннеди призвал к военно-морскому «карантину» Кубы, но не упомянул немедленное вторжение. Решив, что Кеннеди «моргнул», через нового посла Фоя Колера Хрущев отправил в Вашингтон резкое послание: «Вы хотите заставить нас отказаться от прав, которыми пользуется каждое суверенное государство»; признать морскую блокаду значит «подчиниться произволу»[690].

Политика США — это «безумие выродившегося империализма» для получения голосов на выборах, ругался Хрущев. 23 октября по дороге из Юго-Восточной Азии в Москве находился главный румынский коммунист Георге Георгиу-Деж, который позже вспоминал, как Хрущев кричал, что не хочет слышать имя этого «миллионера-проститутки», имея в виду богатство и любовные эскапады президента. Георгиу-Деж был ярым сталинистом и даже обвинил Кремль в том, что его самолет пытались уничтожить при перелете через Китай, чтобы свалить Карибский кризис на Мао[691]. Но в пылу гнева Хрущев, как и любой политик, вполне мог кричать, что «взорвет Белый дом», и возмущаться, что Кеннеди был «обыкновенным журналистом» и стал членом конгресса и президентом не из-за «интенсивной работы», а из-за богатства[692]. В Америке, где Джон Фицджеральд сегодня почти полубог, я не раз слышала, что первый секретарь, должно быть, не читал отчеты КГБ, если так плохо думал о своем американском коллеге. Наоборот, его оценки показывают, что читал, и внимательно, хотя не всегда делал правильные выводы: интерес к женщинам не означает некомпетентности, и Кеннеди стал президентом именно благодаря «интенсивной работе».

В тот же день Белый дом твердо ответил Кремлю, что «карантин» Кубы — блокада из 180 американских военных кораблей — продолжится, пока СССР не выведет все «системы наступательного вооружения»[693]. В ответ, изображая абсолютное спокойствие, Хрущев пригласил румынскую делегацию в Большой театр на оперу Модеста Мусоргского «Борис Годунов». После спектакля они нарочито долго общались с певцами, восхищались и Годуновым, великим басом Иваном Петровым, и особенно любимой Хрущевым меццо-сопрано Ириной Архиповой, исполнявшей роль Марины Мнишек.

Из письма Н. С. Хрущева Дж. Ф. Кеннеди с предложениями по урегулированию Карибского кризиса

26 октября 1962

[РГАНИ. Ф. 3. Оп. 16. Д. 165. Л. 3]