Никита Хрущев. Вождь вне системы

Прабабушка говорила: «Никита Сергеевич любил людей; ему каждый был интересен, он этого интереса не стеснялся». Микоян, напротив, считал Хрущева «недобросовестным и нелояльным к людям». Будучи близким свидетелем и соучастником кровавой «недобросовестности» Сталина и сам искусно выбирая политическую конъюнктуру, как критик Микоян неубедителен. Но он прав; права и прабабушка. Во многом Хрущев был флюгером, колобком. Увлекаясь странами и их лидерами, он искренне считал их друзьями или «френдами», кого-то на время, а кого-то навсегда.

Он был расположен к Кеннеди и Эйзенхауэру, а выступая в ООН, волновался о тех, кто находился под гнетом колониализма. Его поход в баню с финским президентом Урхо Кекконеном, частые встречи с австрийскими политиками, дружба с Индией, охота и отдых с Тито — все это было проявлением личного интереса. Политика и идеология были важны, но изначальное желание подружиться всегда было чистосердечным.

Даже обиженный Карибским кризисом Кастро в конце концов простил Никиту Сергеевича. После настойчивых обхаживаний и приглашений Фидель приехал весной 1963-го и путешествовал по Советскому Союзу почти 40 дней. Он «не хотел расставаться с полюбившейся страной и ее таким душевно-сердечным народом», как он говорил Хрущевым, когда «работал» их фотографом в гостях на даче в Горках. (Тогда первая семья уже переехала из Огарева-1 в бывший дом Молотова, в котором потом обосновался Борис Ельцин, а теперь Дмитрий Медведев.) От команданте у нас остались снимки всех родных в сборе. «Ему так понравился русский квас, что в дом привезли чуть ли не бочку, — рассказывала прабабушка. — Он совершенно не контролировал себя. Выпил столько, что потом ему было плохо два дня. Я думала, умрет прямо у меня на руках. Трагедия и скандал международный, но откачали».

Охота на кабана в Завидово. И. Б. Тито справа. Н. С. Хрущев в центре. За ним А. Н. Косыгин и А. И. Микоян

Декабрь 1962

[Семейный архив автора]

Когда Кастро поправился, революционного героя острова свободы встречали восторженные толпы советских граждан и, конечно, анекдоты: «Никита дарит Фиделю машину, а она без руля. „А где же руль, Никита Сергеевич?“ — спрашивает кубинец. „Зачем тебе руль? За тебя мы рулить будем“».

Сам Фидель, кстати, проявил независимость, хотя по совету Хрущева не стал вступать в Организацию Варшавского договора, чтобы не давать Америке еще один повод его уничтожить. В СССР он требовал, чтобы ему показывали не пропаганду, а настоящую жизнь. Он садился за руль трактора на хлопковых полях колхоза «Кзыл Узбекистан», побывал на базе подводных лодок в Северодвинске. В общем, говорила прабабушка, «был как молодой Никита, все хотел потрогать своими руками».