Никита Хрущев. Вождь вне системы

Живет в песках и жрет от пузаПолуфашист, полуэсер,Герой Советского СоюзаГамаль Абдель на-всех-Насер.

Сейчас этой информацией никого не удивишь, а тогда в 1980-х тетя Рада объясняла, как во время холодной войны идеологические и геополитические соображения были важнее экономических расчетов — и в США, и в СССР. В капиталистической Америке такие проекты меньше влияли на жизненный уровень населения, а в Советском Союзе средства можно было потратить на народ.

Совместное заявление о переговорах между Н. С. Хрущевым и Г. А. Насером, подписанное в Каире

24 мая 1964

[АВП РФ]

Но в «бартерном государстве» с плановой экономикой политика всегда довлела над человеческими нуждами, и задачей Хрущева было обзавестись союзниками на всех континентах, следуя девизу — кто не против нас, тот с нами. Он считал бывшие колонии Запада своими «политическими детьми», которых Кремль сможет наставить на «правильный путь коммунизма» и защитить от эксплуатации, перетянув — и перекупив — на свою сторону, даже если придется наградить их нашими орденами.

Впрочем, ухаживали не только за создателями новой государственности, но и за монархами. Драгоценных соболей и самолет подарили шахиншаху Пехлеви и его жене за помощь с Суэцким кризисом. Пехлеви и раньше одаривал лично знакомый с ним по Тегеранской конференции Сталин. По случаю его второго брака с Сорайей Бахтиари в 1951 году советские подарки были истинно королевскими — шуба, телефон с якутскими бриллиантами, изысканные вазы из малахита и многое другое.

Интересно, что отставленный маршал Жуков в 1963 году с ностальгией (и явной завистью к новому герою Гагарину) вдруг вспомнил о бережливости Сталина: «Неразумно купеческий размах в отношении помощи. В космическое пространство вылетают миллиарды. На полет Гагарина израсходовали около 4 миллиардов рублей. Никто ни разу не задал вопроса, во что обходятся все эти приемы, все эти поездки, приезды к нам гостей и прочее… Жене Бидо [французского политика Жоржа Бидо] сделали соболью шубу, я видел. Жене другого члена делегации был подарен бриллиантовый набор, в котором находилась бриллиантовая брошь в 12 карат… У Сталина было много нехороших черт, но в небережливости государственной копейки его никто не может упрекнуть. Приемов он не так много сделал, подарки он никому не давал, кроме своего автографа на книге»[714].

Не надо путать аскетичность с бережливостью. Приемов мало делал, так как ни с кем не дружил, но дворцы в свое распоряжение прибирал. После Ялтинской конференции грандиозный Воронцовский дворец в крымской Алупке стал государственной дачей, пока в 1956-м Хрущев не вернул этому месту статус музея. А в 1949-м Мао Цзэдун провел два роскошных месяца в СССР, понабрал кредитов и помощи, а в следующем году безвозмездно получил Порт-Артур и все гигантское имущество Китайско-Восточной железной дороги. Так что не только книги подписывал, а в щедрых дарах с другими соревновался — хрустальная ваза от американского президента Гарри Трумэна и серебряные подсвечники от английской королевы Елизаветы II были скромнее, чем его свадебные дары шаху Пехлеви.

Сталин и с Черчиллем подарками обменивался, правда, менее роскошными, чем с монархами. Тот ему радиолу — ту самую свидетельницу унижения Хрущева с трубкой после провала Харьковской операции, — а Сталин в ответ ящики кизлярского коньяка из Дагестана. «Было ошибкой считать, что Черчилль любил армянский», — уверял Хрущев.

Сменив Сталина, он верил в дружбу народов, считал, что одаривал международных соратников и соперников не из-за показухи, а за хорошее отношение к СССР. Так он наградил саму Елизавету во время лондонского визита в 1956 году: и сибирскими соболями, и породистыми лошадьми для юного принца Чарльза (короля Карла III), и медвежонком, и брошью Фаберже — веткой ландыша из белого золота с бриллиантами и зеленой эмалью. Она долго лежала в монарших закромах, но недавно вдруг полюбилась герцогине Корнуольской Камилле, жене нового короля.

Когда другой монарх, король Афганистана Мухаммед Захир-шах, в очередной раз приехал в гости летом 1963 года, на этот раз в Крым, Хрущев так хотел его задобрить, что в середине отдыха попросил Брежнева и Суслова переехать на другие дачи с тех, которые были за ними закреплены в Мисхоре. США в то время ослабили поддержку Афганистану, и первый секретарь хотел укрепить интерес короля к советскому лагерю. Но переселять коллег не было необходимости, афганцы могли и в других особняках пожить. Мама говорила, что «к тому времени папа уже вовсю показывал свою власть». Она была там для приветствия наследного принца Ахмад-шаха и подумала: «Папа своих обидел напрасно, и добром это не кончится». Оказалась права.