Никита Хрущев. Вождь вне системы

Был ли незапланированный поход в Манеж заговором против Хрущева? Я тогда сказал ему, что у власти появились два направления: одно — задавить интеллигенцию, другое — дискредитировать его лично. И когда он на меня пер с критикой, я, чтобы как-то защититься, сказал: „Вы недовольны тем, что я делаю. А такие коммунисты, как Пикассо, любят мое творчество“. Я увидел его радостные голубые глазки, он был уверен, что меня поймал: „А вас волнует, что они коммунисты?“ — „Не волнует, я это прощаю, меня волнует, что они великие художники“, — хотел сказать я, но вместо этого кивнул: „Да“. — „Вопрос снят“. У него была своя железная логика. Получалось, что испанскому коммунисту Пикассо абстракционистом быть можно, а нам нельзя».

«Тогда же, — добавила мама, — Надин Леже, жена Фернана, — в Москве как раз готовилась их выставка кубизма — в подарок написала папин совсем не соцреалистический портрет — красно-сине-белый. (Такой же портрет она написала и Фурцевой.) Родителям не понравилось, но нельзя было объяснить французским коммунистам, что они не согласны с их художественным стилем. Мама, Нина Петровна, его отдала мне. „Ты любишь такое… вопиющее“, — сказала она. Вообще чиновники перед интеллигенцией тушевались — те знали и видели что-то начальникам недоступное — поэтому и унижали, понимая, что им ни за что не угнаться».

Дебаты в зале художника Э. И. Неизвестного

Манеж, 1 декабря 1962

Фотограф А. Устинов

[Семейный архив автора]

«Вот именно, Юлка, — обратился к ней Эрнст. — Твой отец мог говорить невероятные вещи, возможные только в ночном сознании государственных деятелей. Никита Сергеевич заявил мне: „Неужели ты не понимаешь, все иностранцы враги?“ Но он сам с иностранцами дружил и все время туда ездил. Хотел увидеть, какие они враги? Когда он, как идеолог, наставлял художников, которых считал политически неподкованными, иностранцы были враги. Но для него общение с ними было политической силой. Вот его двойственность, пластичность, контрапункт».

Тогда же разрешили гастролировать Святославу Рихтеру, поехал за границу Большой театр, в Москву приехал «Комеди франсез», главный приз конкурса Чайковского присудили американцу Вану Клиберну, а в 1963 году фильм Федерико Феллини «Восемь с половиной» на Московском кинофестивале получил первое место.

Н. С. Хрущев и Ван Клиберн после победы на I Международном конкурсе им. П. И. Чайковского

Москва, 1958

[Семейный архив автора]