Никита Хрущев. Вождь вне системы

«То же самое, — продолжал Эрнст, — было с церковью. С одной стороны, к 1960-му усилились ее преследования. Но патриарх занимал роскошный желтый особняк в Чистом переулке. У него был правительственный автомобиль, ЗИЛ кажется, и церковные иерархи имели полномочия выезжать за границу и представлять Советский комитет защиты мира. Хрущеву это было необходимо, чтобы представлять образ страны».

И особняк, и заграница у митрополита Московского и Коломенского Сергия (Страгородского), ставшего патриархом по настоянию Сталина, появились еще в 1943-м, когда генералиссимус решил использовать церковь в борьбе против нацизма. Священники стали ездить в разные страны и принимать зарубежных гостей у себя. До 1941 года в СССР по церковным делам было репрессировано 350 тысяч человек, но во время войны вождь призвал духовенство к себе на службу. Он был уверен, что после долгих лет гонений на веру даже полурасположение обяжет священников превозносить его авторитет, и не ошибся[822]. Куратором этих процерковных планов стал Молотов при участии Маленкова и Берии, а руководил ими полковник госбезопасности Георгий Карпов, на многие годы оставшийся в памяти богослужителей благодетелем от власти[823].

Когда в июле 1954 года ЦК КПСС принял постановление «О крупных недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах ее улучшения», Карпов апеллировал к бывшей сталинской гвардии: новая власть не должна вернуть государство к нетерпимым отношениям с церковью, как было до войны. С одной стороны, в 1955-м Хрущев заявлял, что надо «освободить от религиозного дурмана большее количество народа», а Суслов, Шелепин и Шепилов призывали к разоблачению «реакционной сущности и вреда религии». С другой — Маленков тогда же встретился с новым патриархом Алексием I, который сменил Сергия после его смерти, и наступление на церковь было приостановлено. В 1956-м Булганин, председатель Совета министров, заверял православных архиереев, что развенчание «культа личности» Сталина не повлечет за собой наступления на религию, а в 1958-м 40-летие патриаршества праздновалось на государственном уровне со многими зарубежными гостями.

Сначала такое перемирие устраивало Хрущева, но все изменилось после разоблачения «антипартийной группы». Теперь он боролся не только с церковью и за атеизм, но и с Маленковым, Ворошиловым, Булганиным, Молотовым — теми, кто участвовал в сталинском плане подладить церковь под свою власть и сделать ее подотчетной НКВД. Именно эти партийцы после смерти вождя выступали против резких антирелигиозных атак, считая, что надо не злить народ, а использовать церковь в государственном строительстве. Хрущев же думал, что любые сталинские начинания ошибочны, а их защитники порочны.

Даже во главе государства он остался верен романтическому революционному пафосу простого сельского парня из Калиновки: церковь стоит на пути к коммунизму, и, так как к 1980 году он уже наступит, необходимо срочное «освобождение сознания от религиозных предрассудков и суеверий, которые все еще мешают отдельным советским людям полностью проявить свои творческие силы»[824]. Через 20 лет религия отомрет, так как все граждане страны станут атеистами; не зря он обещал показать последнего священника по телевидению. И был по-своему прав: Гагарин полетел в космос и Бога там не видел; развивалась наука, и религия действительно многим казалась мракобесием. В 1959-м начал выходить журнал «Наука и религия». Церковь его называла одним из главных рупоров антирелигиозной политики СССР, но нельзя же отрицать, что у науки, о чем и говорил журнал, доказательств существования Бога не было.

Священники пытались сопротивляться. В 1959 году патриарх Алексий и митрополит Московской епархии Николай (Ярушевич) направили первому секретарю жалобу на оскорбительные высказывания советской прессы о духовенстве. А через год, после того как митрополит Николай, выступая в Голландии (об этом на весь мир сообщила британская Би-би-си), рассказал о гонениях на церковь в СССР, его уволили. Митрополит молил Хрущева: «Пощадите меня ради этой моей посильной многолетней работы для великой Родины, верным сыном и патриотом которой я был и буду до моего издыхания»[825]. Хрущев не ответил. Не получил письма? Не захотел пощадить?