Никита Хрущев. Вождь вне системы

На мартовской встрече досталось не только молодым, но и заслуженному Эренбургу. В отрывке из мемуаров «Люди, годы, жизнь», до этого опубликованном в «Новом мире», писатель размышлял о тех, кто молчал во время чисток, зная, что происходит ужасное. Хрущев принял упрек на свой счет и защищался как мог. В 1937–1938 годах не было ясно, кто отвечает за преступления, объяснил он, и вдруг заговорил о том времени как о светлых годах борьбы за торжество коммунистических идеалов. Он даже напомнил присутствующим о последних годах Сталина: «Вы думаете, легко было нам?…это же был сумасшедший последние годы жизни, су-ма-сшед-ший»[834]. Такое лакирование прошлой действительности возмутило Ромма и, по его воспоминаниям, должно было расстроить Эренбурга, но тот уже ушел. Не стал слушать.

Интересен «Теленок» Солженицына; эти очерки писались в течение многих лет и в разных странах, и не всегда совпадают по тону и умозаключениям. В поздних заметках автор вспоминал, как, пожимая руку Хрущеву на Ленинских горах, «пока еще длилось это мгновение немешаемое рядом… мог сказать ему что угодно»: «Не сообразил, только потом понял, через месяцы: надо было мне просить аудиенции, хотя и не составлена была беседа в голове. Надо было понять, что весь наш успех, едва достигнутый, уже шатается… что вообще мы в последнем крайнем залете в свободу, а теперь все попятится, и чтоб это пытаться остановить, предупредить — мне надо было смело говорить с Хрущевым! Он был человек — индивидуальных решений, вполне возможно — я подвиг бы его на закрепление начатого! Но я оказался не вровень с моментом — с первым прямым касанием к ходу русской истории». Но в более известных записках начала 1970-х писатель прямо винит первого в незавершенной десталинизации: «Ничего не доводил Хрущев до конца, не довел и низвержения Сталина. А немного б ему еще, и ничьи б уже зубы не разомкнулись провякать о „великих заслугах“ убийцы»[835].

На свадьбе Аксеновых: А. Королева, М. А. Аксенова, Ю. Л. Хрущева, Б. А. Ахмадулина, В. П. Аксенов, А. В. Мягков, Б. А. Мессерер

Переделкино, 1980

Фотограф Ю. Д. Королев

[Семейный архив автора]

Многие годы действительно казалось, что массово-положительное возрождение фигуры Сталина было заложено самим ее разоблачителем. Не покаявшись за все преступления большевиков, он заклеймил симптом, а не систему. Сегодня же очевидно, что они взаимосвязаны и неразделимы. Корни тоталитарного феномена не в Иосифе Виссарионовиче, а в непреходящем «вождизме». Перестройка разоблачила не только всего вождя, но и всю советскую систему — и системы-то уже больше нет — a сталинская вертикаль живее всех живых. От культа узурпаторов нас не спасет никакой Хрущев.

Мама Юля досадовала, что все помнят про мартовские «грозы» 1963 года, но «ведь на этом общение с интеллигенцией не закончилось». В середине августа во время отдыха в абхазских Гаграх Никита Сергеевич встретился с иностранными и советскими писателями на даче номер 9 в Пицунде. Еще раз подтвердив позицию неприятия мирного сосуществования в идеологии и культуре, он заявил, что в политике компромиссы возможны во имя мира, но их не может быть в войне идей.