Никита Хрущев. Вождь вне системы

Стихи об Ильиче в Шушенском были «вознесенские» — полные модернизма и прогосударственные одновременно. В духе последних съездов они заверяли, что Ленин рад переменам. Но Никите Сергеевичу было не по силам разобраться в их сложных конструкциях, и он возмутился жестикулированием поэта: «Вы что, нам путь указываете? Вы думаете, вы вождь?» Тот читал «по-Маяковски», разрубая воздух рукой[832].

Дальше Хрущев мучал художника Иллариона Голицына — молодого графиста в очках и красной рубашке — или за аплодисменты Вознесенскому, или за княжескую фамилию. Тот оправдывался, сам не зная почему, а аудитория из своих же — интеллигентов — в азарте кричала «очкарик» и «еще красную рубашку надел».

Василий Аксенов говорил, что на самом деле первый секретарь «собирался распинать его», но Голицын попался под руку. Когда Аксенова наконец вызвали вперед, Хрущев, которого, как и в Манеже, науськивали на молодых, загремел: «Я знаю, вы мстите нам за смерть своего отца!» Тот ответил, что отец жив; его родители были реабилитированы после XX съезда, за что вся семья благодарна Хрущеву[833].

К тому времени 30-летний Василий Павлович был уже известным писателем, автором «Коллег», «Звездного билета» и «Апельсинов из Марокко». Как и других советских «битников», его посылали за границу — в Мексику, например — по партийному плану распространения «коммунизма с человеческим лицом», но по возвращении одергивали, чтобы не зазнавался, не подвергался буржуазному влиянию.

По свидетельству мамы Аксенова, Евгении Гинзбург, «Васю это очень раздражало». Раздражала его и «необразованность первого секретаря, что, в свою очередь, раздражало меня, — рассказывала она мне, 13-летней, на зеленой скамеечке в Доме творчества писателей в Переделкино. — Вася был эстет, щеголь, уже из другого поколения, оттепельного. Он не понимал, что значит быть нами, выйти из Сталина, быть Хрущевым… Когда Никита Сергеевич всем заграничные паспорта обещал, Вася хотел написать, сделать что-нибудь такое, чтобы его сразу выслали. Ему заграница очень понравилась. Особенно он восхищался разнообразием продуктов».