Никита Хрущев. Вождь вне системы

Хуциев, который дружил с мамой и иногда заходил на чай, уверял нас, что на Хрущева не в обиде: с политической точки зрения, взгляд Кремля на конфликт поколений понятен. «В чем-то фильм даже выиграл, — однажды великодушно заметил он. — Вот чтение стихов. Я начал снимать в Энергетическом институте, но как-то шел мимо Политехнического музея и увидел объявление: „Дискуссия о молодежи“. Вот чем жило это поколение, и там нужно было снимать».

Во время этих идеологических баталий в Москве проходил III Международный кинофестиваль. Главным событием стал показ фильма несравненного Федерико Феллини «Восемь с половиной». Шли яростные дебаты, может ли «Восемь с половиной» вообще участвовать в фестивале: чиновники и критики настаивали, что он продвигает «формализм, пропаганду индивидуализма», что, конечно, советскому человеку чуждо[842]. Но Герасимов, который даже принимал Феллини у себя дома, опять вступился за хорошее кино. Фильм пропустили, а потом и наградили, хотя первоначально главный приз требовали вручить совершенно никакой, но производственной картине театрального режиссера Виктора Комиссаржевского «Знакомьтесь, Балуев!» А если нет, то якобы фестиваль вообще закроют по распоряжению Суслова. Не закрыли, и Феллини победил.

Повезло, как и с «Иваном Денисовичем», рассказывала мама. Григорий Чухрай, председатель жюри и режиссер великих «оттепельных» фильмов о войне «Баллада о солдате» (1959) и «Чистое небо» (1961), догадался послать картину на Ленинские горы. Они с Радой и Леной были счастливы, что им удалось посмотреть Феллини еще до того, как он попал на фестиваль. «Дома был кинозал, и там много всего показывали и советского, и зарубежного, что в прокат, естественно, не выходило. Довольно быстро после начала „Восемь с половиной“ папа заснул. Когда фильм закончился, мы восхищались. Но Михаил Андреевич — Суслов был такой желчный, сухой, строгий — сказал ему: „Надо советскому режиссеру дать, хотя киношники требуют Феллини“. — „А фильм, вы думаете, заслуживает?“ — спросил папа. „Может быть, и заслуживает, Никита Сергеевич“. — „Так в чем же дело, давайте Феллини“. Хорошо, что он заснул и не досмотрел, иначе накинулся бы на него, как накидывался на Неизвестного или Хуциева. Суслов так и думал, что накинется, и нарочно пришел смотреть с нами, чтобы потом папе мозги полоскать».

Хрущев знал, каким идеологическим сталактитом был Суслов, но все же опирался на него — и с Пастернаком, и с Гроссманом. Секретарь ЦК компартии Украины Петр Шелест — лысый и хитроватый человек, который сначала активно участвовал в свержении своего киевского предшественника в 1964 году, а потом так же активно в этом раскаивался, — вспоминал, как к концу своего правления Никита Сергеевич не раз выступал против окружавших его «догматиков», имея в виду «полностью оторванного от реальности» Суслова[843].