Никита Хрущев. Вождь вне системы

Знаком последнего теплого смеха «оттепели», все еще незлобного, хотя уже глубоко сатирического, стала ВГИКовская дипломная работа Элема Климова «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен». Этот фильм 1964 годa по-доброму и беспощадно — вот он, хрущевский колобок-контрапункт — запечатлел абсурд советской действительности. Искусственность нашего лучшего из миров — мы рождены, чтоб сказку сделать былью, — теперь ощущалась вовсю — и в иронизировании по поводу совковых нравов, и в критике политических постулатов. Недаром абсурдная даже в названии картина подарила нам много цитат: «Если б я был женщиной, я был бы чемпионом», «Вы — хозяева лагеря», «Вавилоны на голове устраиваешь».

Премьера состоялась 9 октября 1964 года, за четыре дня до отставки Хрущева, а могла и не состояться. Сначала цензура посчитала, что бабушка на портрете во время причудившихся Косте Иночкину ее «похорон» — расщелина в зубах, круглое плоское лицо, ореол из сельскохозяйственных растений — очень похожа на товарища Хрущева. К тому же насмешки над «кукурузой — царицей полей» могли выглядеть антисоветскими. Тогда Герасимов, когда-то благодетель Хуциева и поклонник Феллини, пошел по проторенному пути Гайдая. Зная, что у Никиты Сергеевича есть чувство юмора, он рискнул послать копию фильма Хрущеву домой.

Мама рассказывала, как они опять все смотрели его в домашнем кинозале и хохотали: «В этот раз папа не заснул. Ему фильм очень понравился, и он совсем не подумал, что директор пионерского лагеря Дынин, роль которого исполнял Евгений Евстигнеев, был пародией на него. Он считал, что это пародия на глупцов и бюрократов, на тех, кого он бы сам хотел искоренить». Почему первый секретарь не узнал себя в Дынине? После почти десяти лет в Кремле уже слишком высоко о себе думал? Впрочем, он был не чужд самоиронии, что видно из его официальных выступлений и речей; некоторые могут рассмешить не меньше «Мертвых душ».

Юрий Визбор был прекрасным рассказчиком анекдотов, особенно политических. Бывая у нас в гостях в Переделкино, он часами развлекал слушателей. С тех пор я хорошо знаю советские анекдоты, но один, любимый Визбором, запомнился мне больше других: «Никита Сергеевич с удовольствием „ходил в народ“. Однажды колхозник начал на него напирать: „Ни молока нет, ни мяса! Чем догонять и перегонять собираешься?“ Охранники подбежали, готовились хватать смельчака; Хрущева быстро повели к машине, а он, уже влезая в салон, махал рукой и кричал: „Не сажать!“»

ВЗГЛЯД СОВРЕМЕННИКОВ

В. В. Гришин:

В печати часто представляют Н. С. Хрущева чуть ли не как гонителя творческой интеллигенции. Это неверно. У него были добрые отношения с писателями, такими как К. Федин, А. Фадеев, А. Твардовский, и многими другими, не говоря уже о М. Шолохове. Он поддерживал талантливых композиторов, художников, артистов, открыто высказывал свои суждения о произведениях литературы и искусства, но никаких гонений на деятелей культуры не учинял.

Поэт А. Вознесенский и некоторые другие неверно описывают встречу с деятелями культуры в Кремле. Я был на этой встрече. Н. С. Хрущев резко, но несомненно правильно поправил А. Вознесенского, когда он в конце своего выступления сказал: «Я считаю себя учеником В. В. Маяковского. Он был беспартийным поэтом. Я тоже беспартийный и горжусь этим» (пишу по памяти). Никита Сергеевич здесь вскипел. Встал с председательского места и резко сказал примерно так: «Нашел чем гордиться, он, видите ли, беспартийный. Просто так в партию каждого не принимают, это надо заслужить борьбой за коммунистические идеалы, огромным трудом на благо Родины и народа. В партию принимают только самых лучших людей». Вознесенский сник и сошел с трибуны.

Каких-то других резких выпадов против работников литературы и искусства не было.