Никита Хрущев. Вождь вне системы

У Н. С. Хрущева были отличные отношения со многими артистами, кинематографистами — Козловским, Гнатюком, Руденко, Зыкиной, Герасимовым и многими другими.

Сейчас пишут и о якобы недостойном поведении Никиты Сергеевича на выставке картин художников-авангардистов в Манеже в начале 60-х годов. Я также был на просмотре выставленных картин. Останавливаясь у некоторых картин, Н. С. Хрущев действительно говорил, что он не может понять, что изображает картина абстракциониста. «Как корова хвостом прошлась по полотну», — говорил он. Но он не кричал, не ругался. Просмотр прошел спокойно…

Н. С. Хрущев проявлял терпение и уважительное отношение к т. н. «инакомыслящим» писателям. Приведу следующий факт. После приема А. Твардовского, который очень поддерживал творчество Солженицына и просил публиковать его повесть «Один день Ивана Денисовича», Никита Сергеевич поручил размножить повесть и разослать ее членам и кандидатам в члены Президиума ЦК. Затем он поставил этот вопрос на обсуждение Президиума, и было принято решение опубликовать это произведение. Подобных примеров немало.

Гришин В. Катастрофа: От Хрущева до Горбачева. М., 2010. URL: http://aleksandr-kommari.narod.ru/grishin.htm [дата обращения: 20.07.2023].

Глава 20 Теплая осень 1964-го

С вами бороться не могу, потому что с вами боролся с антипартийной группой. Вашу честность ценю… прошу извинения за грубость… Главная ошибка — слабость проявил, а потом не оказал сопротивления предложению о совмещении постов… Грубость по адресу Сахарова признаю, Келдыша — тоже. Зерно и кукуруза — придется вам заниматься. По международным вопросам: по Кубе — риск неизбежен был, надо разумно. О Берлине — хорошо провели политику… Укрепление социалистического лагеря, все надо делать, чтобы трещины не было. Не прошу милости — вопрос решен.

Н. С. Хрущев. Выступление на заседании Президиума ЦК КПСС, 14 октября 1964 года

Примирение с Жуковым. 70-летний юбиляр. Попытки новой конституции. Ротация кадров и сменяемость власти. Назревание заговора: Брежнев с Подгорным или Шелепин с Семичастным? Украинский узел. Последний отдых в Пицунде. Президиум и пленум. Падение с вершин.

В конце марта 1964 года Никита Сергеевич впервые за долгие годы позвонил «Маршалу Победы» Жукову. В эти месяцы Георгий Константинович не раз писал ему и Микояну с жалобами: его роль в Великой Отечественной войне извращается другими военачальниками. В своих мемуарах те, другие, приписывают себе заслуги Жукова. Хрущеву поддержка маршала тоже была необходима. Он готовился к новому витку десталинизации, и яркие воспоминания главного полководца о провалах Сталина было бы полезно освежить в людской памяти[847].

Кроме того, за маршалом, работающим над собственными мемуарами, на всякий случай давно следил Семичастный. Летом 1963 года спецслужбы собирались «принять меры к ознакомлению с написанной им частью воспоминаний»[848], то есть обыскать дом, когда он уедет отдыхать. Видимо, особой крамолы там по поводу первого секретаря не нашли, так что отношения можно было начать с чистого листа.

Бывшие друзья еще раз поговорили по телефону в августе. Меньше о делах и больше о личных отношениях: Хрущев предложил встретиться после отпуска и, извинившись, объяснил свое прежнее решение об отставке маршала. К нему подходили люди, говорили, что тот опасный человек, представив доклад Желтова как неоспоримое доказательство его «козней». «Тебе говорили, и ты верил?» — с укоризной спросил Жуков. «Бес попутал», — ответил Хрущев.

Он решил помириться с маршалом не потому, что вдруг засомневался в его бонапартизме или беспощадности, а потому, что к тому времени считал, что в аппарате осталось мало людей, заслуживающих уважения. Георгий Константинович был бесспорной величиной. И сам Никита Сергеевич себя теперь такой же величиной считал.