Никита Хрущев. Вождь вне системы

Полный текст постановления, как и стенограмма заседания, были надолго строго засекречены. С грифом «снятие копий воспрещается, подлежит возврату в 3-месячный срок в ЦК КПСС» их разослали членам и кандидатам в члены ЦК, а также первым секретарям — от краевых до республиканских.

В архивах остался еще один проект доклада Президиума ЦК к этому пленуму — 70 машинописных страниц, подготовленных аппаратом КГБ для Полянского или с Полянским. Этот разгромный документ состоял из зубодробительного анализа внутренней и внешней политики Хрущева как цепи сплошных, почти криминальных, ошибок. Он явно писался как политическое возмездие — зеркальное отражение секретного доклада на XX съезде. Шли в ход все правды и неправды: «по отношению к 1940 г. положение колхозников не только не улучшилось, но и ухудшилось», чего не могло быть даже фактически. А где была правда, например, о новой программе партии: «даже беглого взгляда… достаточно, чтобы убедиться в нереальности многих сроков по многим показателям», — ее недостатки были «в том, что готовили ее без глубоких экономических обоснований и расчетов, силами людей, знающих экономику в теоретическом плане», — камни в огород и Аджубея, и либеральных экономистов[906] (см. Приложение 3. Выдержки из доклада, подготовленного для пленума ЦК КПСС 14 октября 1964 года).

Аджубею досталось отдельно: «Хрущев все чаще поручает ответственнейшие переговоры не руководителям партии и государства, не министру иностранных дел, а своему зятю. Политика становится, так сказать, семейным делом… Он стал исполнителем многих его затей во внутренней и внешней политике, в расстановке кадров. Хотя надо прямо сказать — это совершенно не подготовленный для таких целей человек и к тому же болтливый, опасный человек, с авантюристическими замашками»[907].

Если бы обнародовали этот доклад, могли арестовать и главного виновника, и его зятя. Их и после более сдержанных сусловских формулировок требовали «отдать под суд!» Рада первое время боялась, что всех отдадут.

Почему Хрущев ушел так легко? Устал бороться? Не поверил, что его соратники, которых он привел наверх, его предадут? Шелест писал: «Дело в том, что Н. С. Хрущев был доверчивым, верил товарищам… А главное, он уверовал в то, что его все поддерживают»[908]. Безусловно, но, как и во время Карибского кризиса, его отступление было обусловлено опасением, что может нарушиться созданный им антисталинский порядок. Суслов не зря боялся гражданской войны. Хрущев отступил перед национальными интересами — не интересами государства, то есть кремлевской системы, — а именно нации, страны. Отойдя в сторону, он позволил «перевороту» стать началом формулы сменяемости власти, которую он собирался закрепить в конституции.