Никита Хрущев. Вождь вне системы

Эти мои впечатления о Петрово-Дальнем начинаются примерно с 1968 года. К тому времени шок от потери власти притупился, но над домом продолжало витать ощущение ужасного горя. Не понимая тогда, что значит политическая смерть в СССР, мы с сестрой чувствовали давление этой трагедии, черным облаком нависшей над прадедушкой. Из-за этого чувства визиты туда иногда казались нудной обузой, усиленной недовольством, что нас заставляли на даче работать — убирать снег, сажать, полоть, поливать.

Прадедушку же забота об огороде спасала от черных мыслей. Погоревав несколько месяцев, к весне он принялся превращать Петрово-Дальнее в образцовое хозяйство с томатными кустами, тыквенными грядками и пчелиными ульями. Обычный номенклатурный участок — жасмин, сирень и несколько клумб и дорожек — вскоре стал образцовой фермой. «Как в Америке у Гарста», — говорил он.

Поначалу природа была его единственной отдушиной. Выезжать ему разрешалось в поликлинику и на выборы. Но Владимир Беззубик, его личный доктор еще с кремлевских времен, приезжал сам. На местные выборы в РСФСР в 1965 году прадедушка все-таки сходил, а в Верховный Совет в 1966 году не пошел. (Прабабушка пошла одна, очень осудив мужа, и в 1970-м они уже опять голосовали вдвоем.) Если же Хрущев хотел поехать куда-нибудь еще, он должен был сообщить охране. В первые годы иногда отказывали, но, когда стало ясно, что отставленный первый переворотов не готовит, было легче договариваться с гаражом особого назначения, откуда за ним приезжал старого производства ЗИМ, на всякий случай с частными номерами.

По словам Сергея, «бывшего главу государства охраняли больше, чем когда он был первым секретарем. Но цель охраны теперь была несколько другая, охраняли не его, а от него». Все же в ссылке он мог укрыться от всевидящего ока власти. На подъезде к участку стояли три пункта с охранниками, и дача была утыкана жучками — однажды прадедушка поднял крышку приемника в столовой и показал маме устройство, прижав палец к губам, — но, копаясь в огороде, он опасности не представлял. Через год в сторожках охраны уже лениво пили чай, вяло отдавали под козырек и машины со знакомыми номерами не проверяли. Привозить можно было кого угодно.