Никита Хрущев. Вождь вне системы

Тетя Рада объясняла, что такой строгостью она пыталась предотвратить хаос, который, ей казалось, наступит, если все будут вести себя импульсивно, как «папа, который, хотя и был советским аппаратчиком, никогда не следовал строгому стилю советского руководства».

Впрочем, от дачи я не отвертелась, хотя еще не раз нарушала строгий порядок поведения в Петрово-Дальнем. Не отвертелась и от оранжереи. Через несколько лет там, как в сказочном саду, начали зреть лимоны, что было совершенно невиданно в холодной Москве. Взрослые употребляли странное слово «гидропоника», которое было необычным не только в плановом сельском хозяйстве СССР, но и у фермеров в Америке. В теплице росли неведомые тогда в России патиссоны и смуглые, коричневые у ножки, кубанские помидоры. Каждую осень они лежали в переполненных ящиках у входа в дом.

Теперь от этого дома ничего не осталось. После смерти прадедушки его снесли. Как с закрытием Новодевичьего кладбища — чтобы вопросов не задавали. В 1977 году на его месте построили корпуса пансионата ЦК КПСС. Несколько лет назад я съездила туда посмотреть, вспомнить прошлое. К моему изумлению, 50 лет спустя дух Хрущева продолжал жить в чудом сохранившейся за главным корпусом яблоньке, кривой, одинокой, но по-прежнему приносящей маленькие сладкие плоды. Это рядом с ней когда-то стоял козел с бутылочными мишенями для стрельбы.

А. И. Солженицын. «Раковый корпус». Первое издание

1968

[Семейный архив автора]

Прадедушка сдержал обещание маме в день своей отставки — прочитал «Живаго» и стихи Пастернака. В поэзии ничего не понял, «пастель какая-то, все размыто, уцепиться не за что», а роман нашел скучным: «Дураки, что запрещали. Дали бы ему Нобелевскую премию. И нам слава».

Читал он Солженицына и Гинзбург, которыми восхищался. Даже полистал «Лолиту» Владимира Набокова. Эти книги мама привозила на несколько дней от Роя Медведева. Про «Лолиту» сказал: «Отдай обратно, не дай бог, дети найдут». Но прабабушка Набоковым заинтересовалась, она любила «буржуазную литературу». Стремясь из всего извлекать урок, желательно в пользу коммунизма, она сделала вывод, что западный мир точно загнивает, если даже эмигрировавший туда русский аристократ с таким осуждением пишет об их отвратительных нравах.