Никита Хрущев. Вождь вне системы

Лет десять назад в телефонном разговоре с Шехтером я спросила, почему они были уверены, что именно бывший премьер разрешил выпуск воспоминаний. И если так, почему никто не оспаривал информацию о моем отце? В 1960-е годы «Тайм» имел дело только с Луи и ничего не знал о ситуации внутри семьи, недовольно ответил он. Он настаивал, что у них не было причин сомневаться в посредничестве Луи, ведь «он был очень полезным связным с Западом». «Не было причин!?» — теперь была моя очередь раздражаться.

По свидетельству Шехтера, за мемуары Хрущева Луи получил полмиллиона долларов, а изначально запросил еще больше[927]. Часть этой суммы предназначалась семье. Луи также потребовал гарантий, что формально ни автор, Никита Сергеевич, ни его дети, ни сам Луи не будут иметь никакого отношения к изданию. Шехтер мне этого прямо не сказал, но дал понять, что им было все равно, по какому принципу мой покойный отец стал удобным козлом отпущения. Он ведь Хрущевым не был. Кстати, и мама, и тетя Рада уверяли, что ни они, ни родители не получили никаких денег от публикации мемуаров.

Многие годы после выхода книги дядя Сергей не делал ничего, чтобы пресечь слухи вокруг моего отца. Только в конце 1980-х, когда выход воспоминаний на Западе перестал рассматриваться как акт предательства, став, наоборот, героическим поступком, Сергей признал, что Петров ни при чем. Он просто вымарал папу из процесса и в своей первой публикации о Хрущеве, «Пенсионер союзного значения», написал, что именно он передал мемуары «коллегам» (то есть Луи).

Летом 1988-го книжечка Сергея готовилась к печати «Библиотекой „Огонька“» (издание десятилетиями выпускало такие белые тонкие брошюрки с портретом автора размером в полтетради). Тогда же он получил контракт на более внушительную публикацию в Америке. Поздно вечером в июне он заехал к нам, чтобы отвезти маму к себе домой для «очень важного» разговора.

Маме было не до этого, мы переезжали с Кутузовского на Новослободскую улицу. Квартира была заставлена коробками и завалена вещами. Но с Сергеем она не спорила. Он сам недавно переехал на улицу Достоевского в районе театра Советской Армии после очередного развода, и там, тоже среди коробок, прочел маме отрывок из своей книги: