Никита Хрущев. Вождь вне системы

В украинской столице Хрущев первым узнал об операции «Барбаросса». Член Военного совета Киевского особого военного округа (КОВО), он не обольщался по поводу состояния обороноспособности в республике. Еще в феврале Военсовет доложил Сталину о необходимости ускорить укрепление приграничных районов. Киевский секретарь хотел бросить на эти объекты тысячи рабочих. Вместе с командующим КОВО генералом Михаилом Кирпоносом они видели, как медленно идет подготовка к возможной войне с Германией. В апреле 1941 года они снова предложили Сталину поторопить оборонительное строительство, но получили отказ[131].

За последние десятилетия оценка роли, которую Хрущев сыграл во время войны, изменилась: из боевого генерал-лейтенанта он превратился в надоедливого профана в военном деле, мешающего настоящим генералам работать. Будучи политическим комиссаром и членом военных советов Южного, Юго-Западного, Сталинградского, Воронежского и 1-го Украинского фронтов, Хрущев отвечал за партийное воспитание и моральный дух войск. Но рассказывавшие об этом мемуары его военных соратников опубликованы или когда он был у власти — тогда его роль возвышали, — или в эпоху Брежнева, когда его имя упоминалось редко. Во многом нужно благодарить Георгия Жукова, обиженного на свое смещение в 1957 году. Воспоминания маршала 1969 года были специально отредактированы, чтобы преувеличить роль Никиты в харьковской катастрофе 1942 года и преуменьшить ее в победе под Сталинградом[132].

Хрущев эти мемуары Жукова не читал, но их прочитала Нина Петровна. «Раньше Георгий Константинович говорил: „Сталин боялся меня и моей славы, зная, что я многим откровенно об этом заявлял. Поэтому после войны обвинил меня во всех смертных грехах и отправил подальше в Одесский военный округ“. Но в этой книге такой критики меньше. Зато он пишет, что Брежнев был способным воякой», — удивлялась прабабушка.

Хрущев не удивлялся: «Жуков теперь попал под влияние своей второй жены Галины Семеновой и писак, которые за него пишут всякую чушь и вранье для гонорара. Брежнев тогда был на тысячном незаметном месте, и Сталин про него на войне вообще не знал». По словам прабабушки, жена Жукова звонила, просила почитать второй вариант этих мемуаров: «Георгию Константиновичу очень важно мнение Никиты Сергеевича». Но тот ответил: «Передайте Георгию Константиновичу, что читать всякую подхалимскую чепуху я не буду, так как за него пишут другие».

ВЗГЛЯД СОВРЕМЕННИКОВ

Записка В. Е. Семичастного в ЦК КПСС о настроениях Г. К. Жукова

№ 1447-с 27 мая 1963 г. гор. Москва Сов[ершенно] секретно

Товарищу ХРУЩЕВУ Н. С.

Докладываю Вам некоторые сведения, полученные в последнее время о настроениях бывшего министра обороны Жуко-ва Г. К.

В беседах с бывшими сослуживцами Жуков во всех подробностях рассказывает о том, как готовилось и проводилось заседание Президиума ЦК КПСС, на котором он был отстранен от должности министра обороны, и допускает резкие выпады по адресу отдельных членов Президиума ЦК:

«Все это дело можно было по-другому отрегулировать, — говорил Жуков, — если бы я мог низко склониться, но я не могу кланяться. А потом, почему я должен кланяться? Я ни в чем не чувствую вины, чтобы кланяться. Все это приписано было, конечно, с известной целью…»

В разговоре с одним из своих сослуживцев по армии Жуков следующим образом отозвался о Малиновском Р. Я.:

«…Это хитрый человек, он умеет подхалимничать. Он никогда против слова не скажет. „Слушаю“. „Есть“. Он свое мнение прячет далеко и старается угодить. А такие сейчас как раз и нужны…»

…В другой беседе по поводу издания «Истории Великой Оте-чественной войны» Жуков говорил:

«…Лакированная эта история. Я считаю, что в этом отношении описание истории, хотя тоже извращенное, но все-таки более честное у немецких генералов, они правдивее пишут. А вот „История Великой Отечественной войны“ абсолютно неправдивая.