Никита Хрущев. Вождь вне системы

В Киеве в распоряжении первого секретаря был большой желтый особняк на Левашовской улице, 12. Французские шторы с оборками, сверкающая белизной лепнина и медальоны на потолке. Эти роскошные дома, построенные в 1912 году по заказу и по вкусам разбогатевшей торговой буржуазии бывшей империи, после революции перешли советской номенклатуре. Как когда-то в Москве, прабабушка старалась собрать под свое крыло родных, помочь кому могла. Но она не была домохозяйкой по своей натуре и вспоминала, что, проезжая через республику в военной форме, особенно переживала о своем пропадающем без дела пропагандистском призвании: «Я могла быть полезна этим людям в начале их новой, советской жизни».

Для поглощения новых областей Украины ЦК заранее направлял группы коммунистов в 20–30 человек, которые организовывали временные администрации, якобы спонтанно приветствующие распад Польши[120]. Новые органы управления «мобилизовали городское и сельское трудовое население на помощь Красной армии в борьбе с остатками белопольских банд офицеров, жандармов, полицейских и других врагов народа»[121].

В день присоединения Львова к УССР 22 сентября Хрущев приехал в город поднимать дух. Он неделями не появлялся в Киеве — колесил по «западенским» городам и селам, объясняя значение «освобождения из-под польского ига» своим новым подданным. Задача была не из легких: местные были склонны к национализму. Выступая против колхозов и коммунизма, они часто встречали его стрельбой или в штыки. Начинались осенние дожди, машина буксовала. Хрущев пересаживался на телегу и ехал дальше, останавливался, агитировал и опять отправлялся в дорогу.

Именно земельный вопрос лишил Советы поддержки западноукраинского крестьянства. Народу обещали, что после конфискации у помещиков и польских чиновников землю распределят среди их хозяйств, но оставили без земли вообще. Советская власть полагала, что нищих крестьян легче коллективизировать — они быстрее поддержат большевиков в борьбе с сильными здесь кулаками. Но в новых областях в колхозы не хотели ни бедные, ни богатые, и власть прибегала к насилию — переселению, заключению или казням.

2 декабря 1939 года мингрелец Лаврентий Берия, незадолго до этого переведенный из первых секретарей Грузинской ССР в комиссары НКВД, предложил своему соотечественнику Иосифу Сталину посуровее вести национальную политику: выселить на Урал, в Сибирь и Казахстан из присоединенных районов еще и польских «осадников» с семьями. «Осадники» — бывшие военнослужащие польской армии — считались «злейшими врагами трудового народа». Вместе с ними больше миллиона других «социально далеких» — чиновников, помещиков и жандармов — депортировали или отправили в тюрьму[122]. За все это отвечал Хрущев[123].

По официальной статистике ликвидация «врагов» прошла на ура. В октябре 1939 года на выборах в Народное собрание Западной Украины 85 % населения проголосовали за «блок коммунистов и беспартийных большевиков»[124]. В следующем году на выборах в местные, республиканские и всесоюзные Советы уже 95 % «безоговорочно поддерживали» советскую власть[125]. Оба раза политаппаратчики и армия контролировали необходимый результат.

Письмо И. В. Сталина в обком г. Львова Л. С. Грищуку о перегибах по отношению к польскому населению. Копия Н. С. Хрущеву, М. А. Бурмистенко

3 июля 1940

[РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 59. Л. 2–4]

Другой проблемой в новых областях было отсутствие предметов первой необходимости — старую систему развалили, а новую не создали. В Белостоке, во Львове и других городах очереди за хлебом собирали тысячи человек. Эти трудности разрешались обычным большевистским способом — приказом ликвидировать «чуждые элементы, проникшие в хлебопекарни». Для многих мелкая торговля стала единственной возможностью не умереть с голода, но их клеймили как «злостных спекулянтов» и требовали высшей меры наказания за попытки выжить.

В марте 1940 года ситуация разбиралась на Политбюро в Москве. Чтобы избежать бунтов в главных «западенских» городах, комиссия в составе Микояна, Хрущева, Маленкова и других должна была «выработать меры по обеспечению г. Львова и г. Белостока всеми необходимыми товарами (в том числе деликатесами всякого рода) за счет всех других городов и областей СССР»[126].