Николай Булганин. Рядом со Сталиным и Хрущевым

Молотов – преданный нашему делу человек. Позови, и, не сомневаюсь, он, не колеблясь, отдаст жизнь за партию. Но нельзя пройти мимо его недостойных поступков. Товарищ Молотов, наш министр иностранных дел, находясь под «шартрезом» на дипломатическом приёме, дал согласие английскому послу издавать в нашей стране буржуазные газеты и журналы. Почему? На каком основании потребовалось давать такое согласие? Разве не ясно, что буржуазия – наш классовый враг и распространять буржуазную печать среди советских людей – это, кроме вреда, ничего не принесёт. Такой неверный шаг, если его допустить, будет оказывать вредное, отрицательное влияние на умы и мировоззрение советских людей, приведёт к ослаблению нашей, коммунистической идеологии и усилению идеологии буржуазной. Это первая политическая ошибка товарища Молотова.

А чего стоит предложение товарища Молотова передать Крым евреям? Это – грубая ошибка товарища Молотова. Для чего это ему потребовалось? Как это можно допустить? На каком основании товарищ Молотов высказал такое предложение? У нас есть Еврейская автономия – Биробиджан. Разве этого недостаточно? Пусть развивается эта республика. А товарищу Молотову не следует быть адвокатом незаконных еврейских претензий на наш Советский Крым. Это – вторая политическая ошибка товарища Молотова. Товарищ Молотов неправильно ведёт себя как член Политбюро. И мы категорически отклонили его надуманные предложения.

Товарищ Молотов так сильно уважает свою супругу, что не успеем мы принять решение Политбюро по тому или иному важному политическому вопросу, как это быстро становится известным товарищу Жемчужиной. Получается, будто какая-то невидимая нить соединяет Политбюро с супругой Молотова, Жемчужиной, и её друзьями. А её окружают друзья, которым нельзя доверять. Ясно, что такое поведение члена Политбюро недопустимо».

После таких объяснений позиция товарища Сталина становится абсолютно понятной. Позиция же товарища Молотова становится абсолютно уязвимой. Эх, рановато, выходит, списали старика Сталина. Он ещё даст вам жару. Научит Родину любить.

«Теперь о товарище Микояне. Он, видите ли, возражает против повышения сельхозналога на крестьян. Кто он, наш Анастас Микоян? Что ему тут не ясно? Мужик – наш должник. С крестьянами у нас крепкий союз. Мы закрепили за колхозами навечно землю. Они должны отдавать положенный долг государству. Поэтому нельзя согласиться с позицией товарища Микояна.

(А.И. Микоян на трибуне оправдывается, ссылаясь на некоторые экономические расчёты.)

Сталин (прерывая Микояна): Вот Микоян – новоявленный Фрумкин. Видите, он путается сам и хочет запутать нас в этом ясном, принципиальном вопросе».

Тут стоит прерваться. Ошибки Микояна конкретно, как в случае с Молотовым, Сталин не уточняет, хотя вопрос считает ясным и принципиальным. И произносит грозный и лживый тезис: «Мужик – наш должник». Далее Сталин пытается привести ложные аргументы. «С крестьянами у нас крепкий союз». Союз всегда предполагает две стороны или несколько равноправных сторон – а тут какой же союз? Сотни тысяч крестьянских хозяйств погубила коллективизация. Материальный и нравственный урон крестьянству коммунистическая партия по сей день не оплатила.

На эту тему не буду распространяться. Напомню только, что Моисей Ильич Фрумкин в июне 1928 года направил письмо в Политбюро ЦК ВКП(б) об ошибочности политики в отношении крестьянства. Сталин гневно ответил на него. Позднее, в 1937 году, Фрумкин был обвинён в участии контрреволюционной террористической организации и был расстрелян в 1938 году.

Словом, речь шла о какой-то малой крохе – о мизерном сокращении сельхозналога… Тут Сталин явно не хотел признавать реалий, истинного положения в стране, свою спесь был уже не способен осадить разумом, трезвой информацией. Микояну пришлось худо: не знал, чего ждать. Фрумкина-то ведь расстреляли…

Чуть позже Сталин скажет, что не хочет видеть «Молотова и Микояна» и не будет их приглашать в Кремль и на дачу. А Молотов ведь не чужим был Сталину, сколько лет под боком. И тут – опала, всё. С глаз долой, из сердца вон…

На пленуме В.М. Молотов пытался оправдываться, признавал ошибки, заверял, что был и остаётся верным учеником Сталина. Вождь его обрывает и бросает фразу, в которой много пустоты:

«Сталин (прерывая Молотова): Чепуха! Нет у меня никаких учеников. Все мы ученики великого Ленина.