Николай Булганин. Рядом со Сталиным и Хрущевым

Далее Сталин сказал, что пленуму надо решить организационный вопрос – выбрать руководящие органы партии. Он предложил вместо Политбюро избрать Президиум ЦК КПСС в значительно расширенном составе и Секретариат ЦК КПСС. Процедура избрания была довольно специфичной. Сталин, вынув из кармана своего френча бумажку, произнёс: «В Президиум ЦК КПСС можно было бы избрать, например, таких товарищей – товарища Сталина, товарища Андрианова, товарища Аристова, товарища Берию, товарища Булганина, товарища Ворошилова, товарища Игнатьева, товарища Кагановича, товарища Коротченко, товарища Кузнецова, товарища Куусинена, товарища Маленкова, товарища Малышева, товарища Мельникова, товарища Микояна, товарища Михайлова, товарища Молотова, товарища Первухина, товарища Пономаренко, товарища Сабурова, товарища Суслова, товарища Хрущёва, товарища Чеснокова, товарища Шверника, товарища Шкирятова».

Зачитал кандидатов в члены Президиума ЦК КПСС, в том числе товарища Брежнева, товарища Вышинского, товарища Зверева, товарища Игнатова, товарища Кабанова, товарища Косыгина, товарища Патоличева, товарища Пегова, товарища Пузанова, товарища Тевосяна, товарища Юдина.

Затем Сталин вынул из бокового кармана своего френча другую бумажку и сказал: «Теперь о Секретариате ЦК. Можно было бы избрать секретарями ЦК, например, таких товарищей – товарища Сталина, товарища Аристова, товарища Брежнева, товарища Игнатова, товарища Маленкова, товарища Михайлова, товарища Пегова, товарища Пономаренко, товарища Суслова, товарища Хрущёва».

Всего в состав Президиума и Секретариата ЦК Сталин предложил 36 человек. При этом он подчеркнул: «В списке находятся все члены Политбюро старого состава, кроме Андреева. Относительно уважаемого товарища Андреева всё ясно: совсем оглох, ничего не слышит, работать не может. Пусть лечится».

Голос с места: Надо избрать товарища Сталина Генеральным секретарём ЦК КПСС.

Сталин: Нет! Меня освободите от обязанностей Генерального секретаря ЦК КПСС и председателя Совета Министров СССР.

Г.М. Маленков на трибуне: Товарищи! Мы должны все единогласно и единодушно просить товарища Сталина, нашего вождя и учителя, быть и впредь Генеральным секретарём ЦК КПСС.

Выступал в поддержку этого предложения и Л.П. Берия.

Сталин на трибуне: На пленуме ЦК не нужны аплодисменты. Нужно решать вопросы без эмоций, по-деловому. А я прошу освободить меня от обязанностей Генерального секретаря ЦК КПСС и председателя Совета Министров СССР. Я уже стар. Бумаг не читаю. Изберите себе другого секретаря.

С.К. Тимошенко: Товарищ Сталин, народ не поймёт этого. Мы все, как один, избираем Вас своим руководителем – Генеральным секретарём ЦК КПСС. Другого решения быть не может.

Все стоя горячо аплодируют, поддерживая Тимошенко.

Сталин долго стоял и смотрел в зал, потом махнул рукой и сел».

Для чего Сталин просил освободить его от двух должностей? Он и впрямь был уже стар. И это было абсолютно понятным шагом пожилого руководителя. Ведь он порой забывал даже фамилии ближнего круга.

«Иной раз сидим за столом, и он, обращаясь к человеку, с которым общался десятки, а может быть, и больше, лет, вдруг останавливается и никак не может припомнить его фамилию. Он очень раздражался в таких случаях, не хотел, чтобы это было замечено другими. А это ещё больше стимулировало угасание его человеческих сил. Помню, однажды обратился он к Булганину и никак не мог припомнить его фамилию. Смотрит, смотрит на него и говорит: «Как ваша фамилия?» «Булганин». «Да, Булганин!» – и только тут высказал то, что и хотел сначала сказать Булганину. Подобные явления повторялись довольно часто, и это приводило его в неистовство».

С.К. Тимошенко заявил: «Товарищ Сталин, народ не поймёт этого».

«Чепуха!» – выражаясь словом вождя, можно возразить товарищу С.К. Тимошенко. «Народ не поймёт этого?» Почему это народ не поймёт? Народ-то как раз поймёт и примет это. Народ прекрасно понимает, что угасающий старик управлять страной не может и не должен! А вот партийцы лизоблюды-подхалимы, чьё время уже истекло, или те, которым Сталин служил заслоном и оправданием в тёмных их делах, этого понять и принять не могли.

На половине тех, кто сидел на том пленуме, навешано было грехов – ой-ой-ой! А другая половина и рот открыть не смела. Партноменклатура, челядь, сталинская камарилья боялась ухода Сталина и разоблачений… Конечно, многие мечтали отделаться от старого, капризного властителя, но сказать об этом – то же самое, что подписать себе смертный приговор. Впрочем, Россия в этом не была оригинальна. Подобный политический расклад и сейчас ещё встречается повсюду, пусть и обставленный якобы свободными выборами. Номенклатура всегда будет лицемерно ссылаться на народ, от которого её разделяет пропасть. Так что речи противников ухода Сталина были абсолютно предсказуемы. А как поведёт его окружение после его заявления, думается, он прекрасно понимал. Да на колени все станут и будут упрашивать не уходить!

Молотов вспоминал по этому поводу, отвечая на вопрос Ф. Чуева: