Николай Булганин. Рядом со Сталиным и Хрущевым

– Он с Микояном в молодости вместе работал. Они невзлюбили друг друга.

– Невзлюбили, да, – соглашается Молотов, – Ну, армяне и грузины, они не совсем, так сказать, сближены хорошо. Берия, например, не верил армянам вообще. Он считал, что армяне хотят захватить лучшие земли у грузин.

– Могло быть, что эти четверо сплели заговор против Сталина, как пишет Авторханов?

– Тройка, тройка. Без Булганина, да, она могла иметь всякие планы. Роль Берии не выяснена.

– В этой книге несколько версий причин смерти Сталина, и в каждой версии фигурирует Берия.

– Верно. И для этого имеются основания… По-моему, в последние годы Сталин не вполне владел собой. Не верил кругом. Я по себе сужу. А Хрущёва пододвинул. Тут он немножко запутался.

– По этой книжке получается, что он перестал доверять Берии.

– Я думаю, да. Он знал, что Берия пойдёт на любое, чтобы себя спасти. Тот же Берия подбирал охрану фактически, а Сталин выбирал из того, что ему давали, думал, что сам всё это делает. А Берия подсовывал.

– Могло быть, что они отравили Сталина, когда выпивали с ним в последний день перед болезнью?

– Могло быть. Могло быть. Берия и Маленков были тесно связаны. Хрущёв примыкал к ним и имел свои цели. Он всех перехитрил! У Хрущёва была социальная почва более крепкая, потому что мещанство везде было. А он на мещан ориентировался, Хрущёв, не интересуясь идеями. Как одно с другим слепить. А идеями построения коммунизма он не интересовался…»

И всё-таки более достоверными, мне кажется, стоит считать воспоминания участников прощальной трапезы со Сталиным: «И вот как-то в субботу от него (Сталина – прим. Е.Ш.) позвонили, чтобы мы пришли в Кремль. Он пригласил туда персонально меня, Маленкова, Берию и Булганина. Приехали. Он говорит: «Давайте посмотрим кино». Посмотрели. Потом говорит снова: «Поедемте, покушаем на ближней даче». Поехали, поужинали. Ужин затянулся. Сталин называл такой вечерний, очень поздний ужин обедом. Мы кончили его, наверное, в пять или шесть утра. Обычное время, когда кончались его «обеды». Сталин был навеселе, в очень хорошем расположении духа. Ничто не свидетельствовало, что может случиться какая-то неожиданность. Когда выходили в вестибюль, Сталин, как обычно, пошёл проводить нас. Он много шутил, замахнулся, вроде бы пальцем, и ткнул меня в живот, назвав Микитой. Когда он бывал в хорошем расположении духа, то всегда называл меня по-украински Микитой. Распрощались мы и разъехались. Мы уехали в хорошем настроении, потому что ничего плохого за обедом не случилось, а не всегда обеды кончались в таком добром тоне. Разъехались по домам. Я ожидал, что, поскольку завтра выходной день, Сталин обязательно нас вызовет, поэтому целый день не обедал, думал, может быть, он позовет пораньше? Потом всё же поел. Нет и нет звонка! Я не верил, что выходной день может быть пожертвован им в нашу пользу, такого почти никогда не происходило. Но нет! Уже было поздно, я разделся, лёг в постель. Вдруг звонит мне Маленков: «Сейчас позвонили от Сталина ребята (он назвал фамилии), чекисты, и они тревожно сообщили, что будто бы что-то произошло со Сталиным. Надо будет срочно выехать туда. Я звоню тебе и известил Берию и Булганина. Отправляйся прямо туда».

События вокруг роковой сталинской болезни в начале марта 1953 года развивались быстро. Верхушка была уже готова к такому исходу. Из воспоминаний Г.К. Жукова, в которых он колоритно обрисовывает обстановку тех дней: «Шёл март месяц 1953 года. Я только что вернулся в Свердловск с тактических учений войск округа. Начальник секретариата доложил мне: только что звонил по «ВЧ» Министр обороны Булганин и приказал ему позвонить (Н.А. Булганин в это время был заместителем председателя Совмина СССР – прим. Е.Ш.).

Я сейчас же соединился с Булганиным. Он сказал мне: «Завтра утром Вам нужно быть в Москве». Я попытался выяснить цель вызова, Булганин ответил: «Прилетишь – узнаешь». Что за спешка, думалось мне.

…Булганина я застал в его кабинете. Он был одет в шинель и разговаривал по кремлёвскому телефону.

Я представился, как положено военному человеку. Булганин сказал: «Сегодня состоится пленум ЦК. Вам нужно быть сегодня на пленуме. Я тороплюсь в Кремль». Протянув руку, он быстро вышел из кабинета на машину.

…В назначенный час участники пленума ЦК заняли места в Свердловском зале. Минут через пятнадцать-двадцать появился Президиум ЦК. Открывая пленум, Н.С. Хрущёв сказал: «Настоящий пленум созван в связи с тяжёлой болезнью товарища Сталина. По состоянию здоровья он, видимо, не сможет скоро вернуться к руководству партией и государством».