Николай Булганин. Рядом со Сталиным и Хрущевым

Уволить Булганина и ещё одного популярного в народе «бунтовщика» Ворошилова сразу, с «антипартийной» группой, было всё же рискованно. Тогда мог возникнуть уже в открытую вопрос: да кто тут бунтовщик, если почти всё «Политбюро» взбунтовалось? Хрущёв свой контрзаговор наметил растянуть, расправиться со всеми не враз… Сперва убрать лидерскую «тройку», а после уж остальных. Конкурентов Хрущёв боялся больше огня и обид никому не прощал.

«Все знали, что он (Хрущёв – прим. Е.Ш.) страшно мстительный и может мучить насолившего ему человека годами. И даже после смерти… Во время Отечественной войны начальником тыла Красной Армии был генерал Хрулёв. Талантливейший организатор, которого ценил Сталин и весь генералитет. Так вот ему как-то позвонил помощник Сталина Поскребышев. «Тут, – говорит, – пришла шифровка от Хрущёва. Он докладывает, что войска Сталинградского фронта восстановили мост через Волгу. А вроде бы этим занимались твои части?» Хрулёв попросил Поскребышева придержать хрущёвскую телеграмму и написал доклад о том, как всё было на самом деле. И обе бумаги Поскребышев доложил Сталину вместе. И тот за враньё сделал Хрущёву по телефону хорошее вливание. Так Хрущёв за этот случай мстил Хрулёву много лет. Долго держал его в тени, не давал расти.

…Первухину он тоже отомстил: причислил к антипартийной группе и отправил послом в Берлин. Не знаю, какой из него получился посол, но промышленность потеряла очень талантливого организатора». Эта характеристика Хрущёву из уст управделами Совмина М.С. Смиртюкова.

Булганина победитель Никита Сергеевич поистине проучил: «У меня с ним расхождений никогда не было по существу, чёрт возьми. По всем вопросам, когда боролись против Молотова, всегда Булганин был вместе с нами. В одном случае раз ты не послушался, пошёл и лбом в стенку ударился. Теперь смотри, хуже будет. Теперь он говорит: «Да, дурак, чёрт меня толкнул», а ты сам чёрта толкай, а то черти туда ещё могут затолкнуть».

Чтобы окончательно обезоружить «заговорщиков», их «пропустили» через жернова Комитета партийного контроля ЦК КПСС, который возглавлял старый опытный большевик Н.М. Шверник.

На данном заседании, очень похожем на допрос, только не в стенах КГБ, Н.А. Булганин держался твёрдо. Он не говорил ничего лишнего, строго, чётко отвечал на вопросы. Смысл всех вопросов по своей направленности сводился к одному: был ли тайный заговор, какие тайные планы обсуждались «заговорщиками», а также были укоры за «молчание» во время сталинских репрессий и «соучастие» в «ленинградском деле».

Марка. Почта СССР

Из стенограммы заседания КПК при ЦК КПСС от 1 августа 1958 г.

Удивительную наивность и неосведомлённость проявляли члены этого Комитета, заявляя претензии к Булганину: что ж вы, мол, молчали, когда шли сталинские расправы? Тот же вопрос мог бы задать Булганин старому большевику Швернику: а ты почему помалкивал?

На это же заседание был приглашён или вызван тов. Маленков: перекрёстный допрос, почти что очная ставка. Речь шла о тайной «тюрьме для партработников», к созданию которой по указанию Сталина был причастен Маленков. Приняли участие в заседании и некоторые «свидетели». Но ничего нового, существенного от «допрашиваемых» КПК не добился.

Впрочем, участь «заговорщиков» уже была решена в июне 1957 года на пленуме ЦК.

Глава XX Вниз…

Эхо июньского пленума ЦК КПСС 1957 года неслось по времени. «Презренная, предательская, подлая, мерзкая, антипартийная группа заговорщиков» – так клеймили «большинство» членов Президиума (по сути Политбюро) и в 57-м, и в 58-м, и далее на XXI съезде (1959 год) и на XXII съезде КПСС (1961 год), где объявлялась или заявлялось нечто совсем невразумительное о построении коммунизма в СССР к 80-му году.

Сразу после июньского пленума 57-го Хрущёв повёл открытую травлю против Николая Александровича Булганина. Он не только деморализовал его, он фактически не давал ему работать. Какая ж тут может быть плодотворная работа в таком униженном положении на посту первого человека в Правительстве! Секретарь Ленинградского горкома Н.Н. Родионов рассказывал: «Через час-полтора нужно было быть на Металлическом заводе, где ожидалось выступление Булганина на митинге. Митинги состоялись и на других крупнейших заводах. На них выехали все приехавшие руководители ЦК.

– Надо ли мне говорить о пленуме? – спрашивает за завтраком Булганин.

Отвечаю:

– Надо. Два дня тому назад я выступал на партактиве завода, всё рассказал, и, если Вы сами ничего не скажете, Вас спросят.

– Где будет митинг? Не будет ли там иностранных корреспондентов? Не будет ли открытой трансляции, и т. д.?

Очень не хотелось Булганину каяться перед рабочими, искал хоть какой-нибудь предлог уйти от этого».

Н. А. Булганин, Н. Н. Родионов, Н. И. Смирнов. Ленинград. 1957 г.