Николай Булганин. Рядом со Сталиным и Хрущевым

«Каяться перед рабочими…» – это просто жуткая фраза. В чём каяться? Он же будет стоять не перед партийцами. А что если бы перед рабочими, среди которых поклонников Хрущёва были лишь партийные единицы, Булганин выступил по совести, рассказал всю правду: что да как было на самом деле… Нет, разумеется, этого он не посмеет: не боец, не вольнодумец был Николай Александрович.

«На другой день была демонстрация на Дворцовой площади. Погода хорошая, настроение у людей отличное. Из колонн – многочисленные возгласы: «Товарищу Ворошилову – ура! Да здравствует товарищ Ворошилов!» Заволновался Ф.Р. Козлов (секретарь Ленинградского обкома – прим. Е.Ш.). Послал гонцов в приближающиеся к площади колонны с указанием приветствовать Хрущёва. Не помогло.

К вечеру собрались на ужин во дворце Кочубея в Пушкине. Были секретари горкома и обкома, первые секретари райкомов Ленинграда.

Хрущёв, ещё не остывший от пленума, продолжал прорабатывать Булганина и Ворошилова.

– Но ты-то, ты-то, борода, – обращался он к Булганину, – зачем полез в компанию Маленкова?

Булганин схватил бутылку:

– Никита Сергеевич, возьмите, разбейте о мою голову, но не сыпьте соль на свежую рану!

Выступил Анатолий Слепухин, секретарь Калининского райкома:

– Климент Ефремович, мы с юных лет чтим Вас как героя Гражданской войны, восторженно пели песни о Вас, и вдруг – антипартийная группа и Ворошилов. Как Вы могли?

– Не сразу я разобрался, а потом, когда увидел, куда они идут, отошёл в сторону, – мямлил Ворошилов.

Рядом сидевший со мной Булганин толкнул меня ногой и проговорил:

– Старый волк, вовремя из логова выскочил».

Далее Н.Н. Родионов рассказывает о визите Г.К. Жукова. Зачем злорадствовал Жуков? Ведь сам в яму угодит – ещё до официального булганинского отрешения от власти.

«…Через две-три недели после общегородских торжеств приехал в Ленинград Жуков. Он был членом Президиума ЦК, но по каким-то причинам не мог приехать вместе со всеми. Выступил он на митинге на заводе «Большевик». Я не был на том митинге, но, как передавали товарищи, выступал он резко.

Вечером, перед отходом «Красной стрелы» пошли мы с ним прогуляться по набережной Невы, по Дворцовой площади. «Булганина мы скоро выгоним», – сказал Жуков. Я с ним, Жуковым, встречался впервые. Показалось странным, зачем он говорит об этом со мной. Как бы то ни было, но сказанное Жуковым, как говорится, осталось между нами.

В октябре Жуков уехал в Югославию и в своё отсутствие был отрешён от должности Министра обороны и члена Президиума ЦК. Булганин оставался председателем Совмина до 1958 г., после чего его отправили председателем Ставропольского совнархоза. Жуков, похоже, претендовал на пост главы Правительства. Хрущёв боялся его и поспешил избавиться».

Объясняя отставки Жукова, а потом Булганина, Н.С. Хрущёв в своих воспоминаниях пользуется излюбленным приёмом: «После смерти Сталина (а я всё время упор делаю на этой рубежной дате) на нас свалились заботы о безопасности страны, о вооружении армии. Свалились на наши, в государственном понимании слов, молодые плечи. Раньше мы обороной фактически не занимались».

А кто ж занимался-то оборонкой? Сталин был стар, болен… И если Хрущёв оборонкой не занимался, это не означает, что до Хрущёва, до захвата им единоличной власти в 1957 году, никто оборонкой не занимался. Страна имела уже ядерное оружие, имела огромный космический потенциал…

Н. Н. Родионов

Н. Н. Воронов

«Булганин как Министр обороны должен был кое-что понимать. Булганина я знал как облупленного и знал (тому пример – его неверная оценка творческих предложений Челомея), что на него целиком положиться нельзя. (кто определил, что оценка у Булганина была неверная, да и давал ли он на экспертном уровне такую оценку Челомею? – прим. Е.Ш.) Дальше – больше. Когда пришлось заменить в руководстве страны Маленкова, Молотова и всю их компанию, которая взбунтовалась в ЦК партии против антисталинского направления политики (нет! Они совсем не на эту тему взбунтовались – прим. Е.Ш.), возглавленного мною, мы вынуждены были освободить Булганина от поста председателя Совета Министров СССР. Меня уговорили занять этот пост. Я искренне говорю, именно уговорили. Я очень не хотел, сопротивляясь против совмещения в одном лице постов председателя Совета Министров СССР и первого секретаря ЦК партии. Председателем правительства я видел Алексея Николаевича Косыгина» (выделено Е.Ш.).