Николай Булганин. Рядом со Сталиным и Хрущевым

«Хрущёва пригласили на открытие публичного дома.

Он перерезал ленточку и шутит с девушками. Вот он потрепал по щёчке самую молоденькую:

– Ты такая славная! Я дам тебе рекомендацию в партию!

– Что вы, Никита Сергеевич! Меня мама и сюда-то еле отпустила!»

Итак, на пленуме ЦК КПСС в июне 1957 года было подтверждено полное, неколебимое, нерушимое и, можно сказать, вечное единство партии. «Единодушное осуждение Центральным Комитетом партии фракционной деятельности антипартийной группы т. т. Маленкова, Кагановича, Молотова послужит дальнейшему укреплению единства рядов нашей ленинской партии, укреплению её руководства, делу борьбы за генеральную линию партии. Центральный Комитет партии призывает всех коммунистов ещё теснее сплотить свои ряды под непобедимым знаменем марксизма-ленинизма, направить все свои силы на успешное решение задач коммунистического строительства. (Принято 29 июня 1957 г. единогласно всеми членами Центрального Комитета, кандидатами в члены Центрального Комитета, членами Центральной Ревизионной Комиссии при одном воздержавшемся – в лице т. Молотова.)»

На Булганине оттоптались как могли. Козлов, Шелепин, Брежнев, Косыгин, Шверник, Аристов, Кириленко, Жуков – и в речах, и в репликах, и в невысказанных, на написанных выступлениях, которые вошли в приложение к материалам пленума. Гвоздили Булганина почём зря. Под бурные аплодисменты…

За этой нудной осудительной говорильней (пленум шёл неделю! 22–29 июня 1957 года) замазывалось самое главное: Хрущёва отстраняли от должности абсолютно законно – большинством голосов. Но хрущёвский контрзаговор, его демагогический напор, мол, идёт возврат сталинских времён, участие и содействие Хрущёву главного силовика страны Жукова, сыграли, по сути, магическую роль.

Н. С. Хрущёв

Дух хрущёвской пропаганды заворожил толпу партийцев, не позволил ей хоть в чём-то спокойно, взвешенно разобраться, зато позволил Хрущёву добиться единогласно (при одном воздержавшемся Молотове) воцарить себя на царство…

Через несколько лет это единогласное собрание прозреет и с тем же единогласием свергнет Хрущёва, разумеется, забыв о том, что недавно возносило его до небес.

«Михайлов. Нельзя без возмущения говорить о том, что в гадкую антипартийную группу попал Н.А. Булганин, став фактически её соучастником по преступным делам. Ведь совсем недавно Н.А. Булганин на митинге в Выборге, как это, впрочем, он делал часто, называл тов. Хрущёва «мой друг», «мой лучший друг»! Зачем вы так обманывали партию? Кто теперь поверит в искренность слов Н.А. Булганина!

Мацкевич. Тов. Булганин, как Вы могли так низко скатиться? Мы помним Вас по 1954 году, когда Вы, замещая председателя Совмина и председательствующего на Президиуме ЦК, быстро и оперативно решали вопросы. Но потом человек стал меняться на глазах: боярская осанка, пренебрежение к людям, даже к своим товарищам по работе. Вы недовольны резкостью тов. Хрущёва, работой Президиума ЦК, а не приходило ли Вам в голову подумать, как Вы организовали работу Президиума Совмина, как зажали рядовых членов Президиума Совмина, как кричите на них и пикнуть не даёте? Почему Вы стиль работы не начали обсуждать с Президиума СМ, может быть, мы Вам по-товарищески что-нибудь полезное подсказали, а Вы подумали бы и не совершили бы столь серьёзных ошибок и делом лучше бы руководить начали. Очень большая у Вас вина – и формальная, и моральная».

А как же сам Булганин? В конце концов Булганин повёл себя так:

«Товарищи выступавшие подвергли суровой критике меня как председателя Совета Министров, указывая на то, что если бы я как председатель Совмина занял правильную позицию, то этой антипартийной группе Маленкова, Кагановича и Молотова не удалось бы пойти на этот шаг. Я признаю, товарищи, это правильным, и правильно понимаю это. Да, действительно, я совершил очень большую в этом отношении ошибку. Я совершил тяжёлую ошибку перед партией. Объективно если смотреть на дело, я пошёл на преступление против партии.

Голоса. Правильно.

Булганин. Некоторые товарищи, выступавшие здесь, обвиняли меня в том, что вчерашнее моё объяснение основано на трусости. Товарищи, я в жизни своей много имел тяжёлых минут, тяжёлых случаев, когда я не проявлял трусости. Я напомню вам, если вы позволите, такое дело, как дело Берия, когда я не только [не] струсил, а помог партии ликвидировать эту банду. Не трусость, товарищи, руководила мною, а сознание совершённых мной ошибок.

…Я хочу доказать партии, что я не неисправимый член партии, и вместе с вами постараюсь доказать свою честность и преданность нашей партии, нашему Центральному Комитету».

Жуков. Правильно. Хорошо. Молодец».

Георгий Константинович остался вроде бы доволен, но не совсем. Доволен он будет тогда, когда поймёт, что Хрущёв Булганина решил добить.