Николай Булганин. Рядом со Сталиным и Хрущевым

– Да, да, – говорит Молотов.

Мы дружно смеёмся».

Этот смех для советских людей мог быть только сквозь слёзы… А со стороны власти – просто оскорбителен. Что ж вы, товарищи коммунисты, большевики, ленинцы, так легко с себя всё списали!

…«Примкнувший» Шепилов вёл себя на пленуме достаточно независимо. Но и долгих речей и объяснений не делал.

Реплики в его адрес были очень примечательные.

«Голос. Ты прохвост! Когда снимали Маленкова – материал, когда другого обсуждали – материал, и опять выскакиваешь. Кто ты такой?..

Поспелов. Зачем ты натравливал на тов. Хрущёва членов Президиума ЦК? Позор!

Беляев. Вы помните, на одном из пленумов ЦК выступали и говорили, что у нас теперь свежий воздух, можно работать творчески и так далее, а теперь какова Ваша позиция на Президиуме? Вы кричали – невозможный режим, нетерпимая атмосфера в ЦК и т. д. Записывали в книжечку всякие глупости.

Поспелов. На провокацию похоже такое поведение.

Беляев. Кто Вы такой, тов. Шепилов?

Кириленко. … Вот сидит горе-философ Шепилов.

Поспелов. Горе-экономист.

Мацкевич. Иуда!

Михайлов. Шепилов – этот мелкий и недостойный человек – принёс нам немало вреда. Он беспринципно заигрывал с интеллигенцией.

Шелепин. Не случайно он (Шепилов – прим. Е.Ш.) всячески пытался оберегать всех тех писателей, которые допускали антисоциалистические выступления, поклёп на нашу действительность. …Меня подмывает сказать о Московском литературном институте, в котором собралось немало стервецов.

Голоса. Правильно.

Шелепин. Там допускаются в открытую антисоциалистические выступления. Об этом знал Шепилов…»

На Президиуме в вину Хрущёву ставилось его выступление на встрече с писателями. В мае 1957 года на одной из правительственных дач был приём партийной верхушкой деятелей культуры. Хрущёв, судя по всему, жаждал таких встреч, дабы подучить интеллигенцию, преподать урок любви к социалистической Родине и прищучить отщепенцев. К тому же время было очень подходящее, Хрущёв умело использовал козырную антисталинскую карту: разоблачение, осуждение культа и т. д. Булганин и другие товарищи поставили Хрущёву в упрек: на собрании писателей не надо было выступать по нашим внутрипартийным вопросам (Хрущёв затронул их разногласия с Молотовым). Ну разве можно остановить Никиту Сергеевича, когда он в ударе!

Хрущёв на встрече с интеллигенцией. Худ. Д. Налбандян

Из стенограммы пленума:

«Хрущёв. На приёме писателей за обедом я говорил тов. Булганину, чтобы он выступил. Пусть Николай Александрович подтвердит – говорил я ему об этом или нет?

Булганин. Сказал.

Голос. А он не выступил.

Хрущёв. Анастас Иванович Микоян выступил.

Микоян. Я думал, что Булганин выступит».

Из этого диалога понятно, что якобы Хрущёв хотел передать слово Булганину. Но это, скорее всего, не так. Хрущёв не давал рта открыть Булганину даже там, где Булганин обязан был говорить. А уж на встрече с писателями. Где, как не тут, мог Хрущёв проявить своё красноречие.

Время «царствования» Хрущёва было поэтическое, «анекдотное». Даже пленум, о котором веду сейчас речь, был отображён в творчестве некоторых весельчаков:

«Ты, Булганин Николай,Как прикажут, так и лай!Дескать, царь у нас хорош,Каганович – это вошь,Маленков, мол, интриган,А Шепилов – шарлатан.В общем, пылу не жалей,Всякой грязью их облей!»Но Булганин вопрошает:Что, мол, это означает?Царь с улыбкою в ответ:Это, мол, тебе совет.А не то получишь бучу,Попадёшь ты в ту же кучу,А на них поднимешь лай —Будешь Третий Николай!Лжи Булганин не заметил,И с улыбкою ответил:Ладно, службу сослужу,Всё на пленуме скажу…»

У этой поэмы есть и продолжение – ещё одну строфу я приведу несколько ниже.

Был популярен и вот такой анекдот:

«– Чем отличается правление Хрущёва с Булганиным от правления Сталина?

– Культ личности сменился культом двуличности».

Ещё один, на экономические темы:

«Хрущёв и Булганин обдумывают название нового займа. Восстановления – не годится, развития – тоже: уже было, надо что-то новое. Позвали старого еврея и предложили ему за название займа 10 000 рублей. Еврей:

– Дело важное, серьёзное, добавьте ещё.

Хрущёв добавил 5000.

– Важное дело, серьёзное, добавьте ещё 5000.

Хрущёв нехотя добавил. Еврей:

– Да, это дело очень важное, государственное дело, так что добавьте-ка ещё 10 000 рублей!

Булганин взбесился:

– Это же вымогательство!

– Вот-вот! Так ваш новый заем и назовите!»

Ну и маленьким шедевром считался такой анекдот, как раз, пожалуй, к месту в этой главе.