Николай II. Отречение которого не было

Заместитель главы уполномоченного по Северному фронту Всероссийского земского союза князь С. Е. Трубецкой, который прибыл на псковский вокзал для встречи с Государем, в своих воспоминаниях писал: «Я решил ехать на вокзал, туда, где был Государь… Был вечер. Вокзал был как-то особенно мрачен. Полиция и часовые фильтровали публику. Полиции было очень мало… «Где поезд Государя Императора?» — решительно спросил я какого-то дежурного офицера, который указал мне путь, но предупредил, что для того чтобы проникнуть в самый поезд, требуется особое разрешение. Я пошел к поезду. Стоянка царского поезда на занесенных снегом неприглядных запасных путях производила гнетущее впечатление. Не знаю почему — этот охраняемый часовыми поезд казался не царской резиденцией с выставленным караулом, а наводил неясную мысль об аресте… [выделено нами — П. М.]. Я пошёл к вокзалу. Тихо и тоскливо, заносимые снегом запасные пути — и на них стоит почти не освещённый, одинокий и грустный царский поезд»[1170].

Приведенные воспоминания позволяют сделать следующие выводы: 1) императорский поезд по прибытии в Псков был поставлен на запасные пути; 2) вокзал был оцеплен; 3) никакого почётного караула выставлено не было; 4) никакой официальной встречи Государю оказано не было; 5) Государь не был приглашён на место жительства в дом губернатора и вообще не выпущен в город; 5) к императору Николаю II никого не пускали без специального разрешения, которое давал, несомненно, генерал Рузский.

Всё это вместе взятое свидетельствует о том, что император Николай II прибыл в Псков уже лишённым свободы.

В связи с этим представляется интересным поведение губернатора Пскова Б. Д. Кошкарова. Как вспоминает вице-губернатор Пскова В. С. Арсеньев, вечером 1-го марта он пытался доказать губернатору, что необходимо сообщить Государю о беспорядках в Петрограде. В ответ Кошкаров ответил, «что Родзянко и Дума и без нас сумеют сохранить порядок»[1171].

Арсеньев решился сам проникнуть в императорский поезд и рекомендовать императору Николаю II ряд мер по сохранению монархии. Однако к Государю его не пустили[1172].

Возвращаясь из поезда, Арсеньев заметил, что за время, проведенное в дороге (от Могилева), царский вагон страшно облез. (Вспомним, что такое же впечатление произвёл вагон и на полковника Пронина.)

Приехав ночью в дом губернатора Кошкарова, Арсеньев был удивлён тем, что там был устроен большой званный ужин. Если учесть, что Кошкаров попал в императорский поезд, то есть у него был пропуск от Рузского, то можно с уверенностью говорить о его причастности к заговору.

В 0 часов 15 минут 2-го марта из Пскова в Царское Село была отправлена следующая телеграмма под № 23: «Её Величеству. Прибыл сюда к обеду. Надеюсь, здоровье всех лучше и что скоро увидимся. Господь с вами. Крепко обнимаю Ники»[1173].

Эта телеграмма вызывает ряд вопросов. Обычно император Николай II посылал императрице Александре Феодоров-не телеграммы сразу же после прибытия на ту или иную станцию. В данном случае прошло целых 3 часа с момента прибытия и отправки телеграммы. А ведь это было первое известие, которое о себе дал император после Лихославля (28-го февраля в 21 час 27 минут)! То есть прошло уже больше суток. Очень не похоже на Государя, всегда отличавшегося чуткостью и заботой о близких. Ещё более поражает, что получена эта телеграмма была в Царском Селе только в 12 часов 55 минут 2-го марта. То есть она шла половину суток! Однако, в конце концов, это можно объяснить чрезвычайными обстоятельствами. Настораживает другое.