Никто не уполномочивал (Просто думаю так)

Марию и Петра все эти сценические и закулисные манипуляции властьпредержащих не трогали и не волновали, хотя они и были «смешаной» семьей. До тех пор, пока не пришел страшный 1992 год. Именно в угаре дешевого национализма, абсолютно не думая о последствиях, прекрасно зная, что на левом берегу Днестра находятся значительные, хорошо вооруженные войска бывшей 14 армии, которые никогда не позволят захватить силой Тирасполь, по очень многим причинам, те, прежние власти просто напали с оружием в руках на Приднестровье, без всякого предупреждения, надеясь за три-четыре часа «зачистить» эту территорию, а там… Победителей не судят. Они же наводили конституционный порядок у себя дома… Казалось бы, какое отношение имели те события к Марие и Петру и ко всему нашему повествованию? А самое прямое и самое страшное. Петр во время службы в службы в Афганистане, был механиком-водителем БМП (Боевая машина пехоты). Всякое там бывало – и подрывы и контузии, но обошлось. Теперь же, в начале 1992 года, его уже в Молдове срочно, ночью вызвали куда-то, переодели и отправили " на фронт» тоже водителем чего-то, как инженера. Это было еще до масштабных военных действий летом 1992 года. Через неделю Марие сообщили, что ее Петр «геройски погиб, защищая суверинитет и территориальную целостность» Республики Молдова. Где-то в районе Дубоссар, в двух десятках километров от своего родного села на Украине. Против кого воевал украинец Петр – против чужих или своих и за что он погиб-за суверенитет или чью-то безмозглость?

Как бы то нибыло – Мария снова осталась одна, но уже с дочкой. Работы в совхозе не было. Совхоз буквально растащили новые «реформаторы» Оборудование с винзавода новый хозяин куда-то увез. Совхоз по стандартной схеме сперва сделали банкротом, а потом растащили. Ловкие, уже свои, национальные проходимцы, пользуясь поддержкой таких же властей, быстро разобрались и с имуществом и с совхозной землей, оставив прекрасное село погибать в нищете. Постепенно все объекты социальной сферы были закрыты, а потом или проданы «своим» людям за бесценок или растащены. Дороги превратились в сплошные ямы, люди разъезжались кто куда-в Россию, на Запад и даже дальше.

Мария постарела, но крепилась, дочка ее поддерживала. Умница, мамина помощница, она и училась хорошо и маме помогала, так как жили они в основном с домашнего хозяйства. Держали корову, Оксана пасла ее после уроков, а также курей, уток, гусей, кроликов. Так и жили. Дочка заканчивала школу, надо учить ее дальше. А дальше – надо деньги. Все те властные «суверены» детей своих посылали учиться без проблем, от Бухареста, до Нью– Йорка и с престижной работой для их детей, тоже забот не было, а Марии – надо было искать деньги. Много, по сельским меркам и сразу. Где? На рынке, в Оргееве, встретила она как-то свою сокурсницу по техникуму, та несколько лет работала по найму в Италии. Заработала немного денег, потом удачно выдала свою дочь замуж за «крутого» сына еще более крутого отца. Теперь в Италию больше не поедет, будет при дочке, внуков няньчить. Мария ухватилась за новость, расспросила, как там в Италии, что за работа, как платят, что вообще там за жизнь и т. д. Однокурсница, с которой Мария жила несколько лет в одной комнате и считала своей подругой, объяснила ей все как и что, а потом предложила Марии поехать в Италию, более того, дала телефон и адрес своих бывших хозяев, на всякий случай. Потом написала по-итальянски что-то вроде просьбы-рекомендации.