Никто не выйдет отсюда живым

Критики были единодушны в хвалебных отзывах о «Женщине из Лос-Анджелеса». Восстановление сил группы, которое началось с альбома «Моррисон отель», шло все быстрее. Скептики и критики были разгромлены: возвращение «Doors» было безусловным. Со временем альбом достигнет пятого места, а сингл – седьмого. Индустрия звукозаписи гудела слухами о том, что «Doors» ведут переговоры с «Atlantic» и «Columbia Records»; упоминались беспрецедентные суммы. Джон, Рэй и Робби время от времени собирались, чтобы поиграть вместе в репетиционной студии, нарабатывая материал к предстоящему возвращению Джима. Пел всегда Рэй.

Примерно в это время Джим, который мало знал об этих успехах (если знал вообще), позвонил в офис и сказал Биллу Сиддонсу, что к нему в голову возвращается музыка, но он хочет отдохнуть подольше. Позже на той же неделе он позвонил Джону Денсмору и спросил его, как идет подбор материала. Когда Джон упомянул о хороших продажах альбома и сингла и хвалебных отзывах в прессе, Джим пришел в восторг.

– Если им нравится это… что же будет, когда они услышат то, что я задумал для следующего диска, – сказал он Джону.

Джим выглядел немного более здоровым, чем обычно. Он был чисто выбрит, немного сбросил вес. Изменился он и благодаря тому, что сменил гардероб. Пока Джим не видел, Памела выбросила его поношенные джинсы и военную куртку и заставила его вернуться к университетскому прошлому. Теперь он носил рубашки с воротниками на пуговицах, брюки цвета хаки и пуловеры с треугольным вырезом. От прежнего имиджа остались лишь изношенные, почти сгнившие ботинки «Фрай».

По возвращении с Корсики Моррисон нанял частного секретаря – высокую и стройную, как модель, блондинку из Канады, которая бегло говорила по-французски, Робин Вертль. До этого Робин вела бухгалтерские записи, а также работала агентом и стилистом для модного фотографа. Как она вспоминает, они познакомились, когда фотограф на пару месяцев уехал из Парижа, «поэтому я была свободна, так что согласилась поработать с Моррисоном». Ни Джим, ни Памела не говорили по-французски, так что у них были некоторые сложности с общением.

Согласно договоренности, работа заключалась в том, чтобы «присматривать за квартирой – делать буквально все: проверять, пришла ли уборщица, печатать письма, звонить в Америку, покупать мебель, брать напрокат пишущую машинку, устраивать показы фильмов Джима».

Казалось, Джим делал определенные сознательные шаги, чтобы разрешить старый конфликт двух демонов – популярности и индивидуальности. Но шаги эти были медленными и вымученными, и он, по возможности, старался об этом не думать.

Эрве и Ивонна отправились к Джиму с Памелой одиннадцатого июня, чтобы вместе сходить на «Le Regard du Sourd» («Взгляд глухого») – пьесу практически без диалогов, большинство персонажей которой были глухонемыми. Когда Эрве с Ивонной пришли в квартиру на улице Ботрейи, Джим сказал, что Памела не пойдет, и вместо нее он пригласил своего дорогого друга из Америки. Этим другом, гостем их дома, был Алан Ронэй.

Тем вечером Памела ушла с так называемыми minets[67], молодыми женственными французскими денди, которые носили солнцезащитные очки и белые парусиновые брюки и говорили по-английски редко и со снисхождением.

Памела обожала их. Джим же их ненавидел и высказывал Памеле, как ему не нравится, что она встречается с ними.

Шло время. Джим часто виделся со своими старыми друзьями Агнессой Вардой и Жаком Деми. Еще в 1968 году Жак пытался пробиться сквозь барьеры «Doors» и уговорить Джима написать музыку для его первого американского фильма «Лавка моделей». Сейчас он был всеми признанным режиссером благодаря своему отмеченному множеством призов фильму «Шербурские зонтики». Агнесса, его жена, называла себя «бабушкой новой волны» и однажды попыталась заполучить Джима в свой импрессионистский документальный фильм «Львиная любовь».

Все трое стали близкими друзьями, и с годами у Джима развилась искренняя привязанность к Агнессе. Это была миниатюрная женщина, ростом всего пять футов два дюйма, но весьма интеллектуальная, с хриплым голосом и ярким характером. Она причисляла себя к рабочему классу, принципиально ездила на недорогой машине и открыто восхищалась молодыми радикалами за их отказ от ценностей среднего класса.

Джим также случайно встретился с Рори Флинн, очаровательной стройной дочерью актера Эррола Флинна, которая была одной из первых фанаток «Doors» еще в «Whiskey» в 1966-м. Теперь Рори стала моделью. Они с Джимом позавтракали без спиртного.